— А ты, получается, готов меня отпустить?
— А ты, получается, готов меня отпустить?
Эстос потянулся за вторым пирожком, но рука замерла на полпути. Он пристально посмотрел на Альду, и от ещё настойчивого, напряжённого взгляда ей стало слегка не по себе.
— Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной. Глупо отрицать это, — сказал Эстос. — Но сажать тебя на цепь… Спасать собственную жизнь такой ценой я не намерен.
Альда почувствовала странную, болезненную дрожь в груди, потому что Эстос Вилвир был до смешного благороден и не хотел забирать чужую жизнь даже ради спасения своей, а она отнимала жизни десятками, не задумываясь о цене и смысле.
— Слышала, ты превосходишь умом прочих детей своего отца, — медленно произнесла Альда, — но в наследники он избрал не тебя. Я, кажется, поняла почему.
— Я вовсе не так честен и благороден, как ты думаешь, и далеко не всегда. Когда речь идёт о государственных делах, я ничем не отличаюсь от отца, но ты…
— Что я? — спросила Альда, когда Эстос замолчал.
Её голос дрожал, а в животе в мучительном ожидании скручивалось нечто сладкое и жаркое.
— Я хотел бы, чтобы ты была со мной по другой причине. И по своей воле.
— Ты ждёшь этого от меня, — произнесла Альда. — Ждёшь, что я отвечу благородством на благородство. — Она усмехнулась: — Люди не лгали, ты умён… Вместо того, чтобы принуждать, пытаешься взывать к лучшему во мне.
Эстос улыбнулся:
— Останься со мной!
Альда была не в силах произнести ни единого слова. Потом он собралась, втянула воздух и спросила:
— Это значит, что я не выйду отсюда до следующего полнолуния?
— Ты будешь выходить, но ненадолго… Мне даже нужно, чтобы ты уходила. Надо понять, что произойдёт, если тебя не будет рядом, как быстро вернётся боль. — Эстос внимательно всмотрелся в лицо Альды: — Ты сомневаешься? Думаешь, я обману? Или нашла уже нанимателя? Я буду платить тебе в месяц столько, сколько ты не заработаешь и за пять лет! — его голос звучал почти отчаянно.
Альда покачала головой. Дело было не в доверии и не в деньгах. А в том, что эти просьбы приближали Эстоса к гибели, а она сейчас понимала со всей ясностью, что не хочет его убивать. Несмотря ни на какие клятвы своему клану и Небесному дому — не хочет.
Но если она откажется, он всё равно умрёт. Даже если до Эстоса не сумеют добраться её дяди и двоюродные братья, он всё равно умрёт — примет яд во второй день последнего новолуния этого года.
— Я останусь, — решила Альда. — Не из-за денег.
— А из-за чего?
Альда вместо ответа сунула Эстосу тарелку мясных шариков в орехах.
— Ешь. Вид у тебя пока не слишком здоровый.
Потом Эстос взял гору книг и тетрадей и со всем этим забрался на кровать. Альда заглядывала, но понимала разве что половину написанного: Эстос немилосердно сокращал слова и пользовался неизвестными Альде условными знаками, которые, судя по всему, обозначали какие-то колдовские понятия.
Про Альду Эстос на время забыл совершенно, так он был поглощён изучением своих старых записей. Лишь иногда он отрывался, находил взглядом «Кейлинн», которая тем временем изучала покои третьего господина и всё, что в них находилось, и говорил, раз за разом примерно одно и то же:
— Это необъяснимо, но боли нет. Она ушла, ушла совершенно!..
Просмотрев большую часть тетрадей, Эстос сказал:
— Я думаю, что дело в тебе, Кейлинн. Никакого иного объяснения я не могу найти. Но вот почему это происходит, я не могу понять. Я не чувствую в тебе магии, по крайней мере, такой, какая была бы заметна сразу. Ты позволишь мне изучить тебя лучше?
Альда насторожилась:
— Как это — изучить?
— Я просто прикоснусь к тебе. Ты ничего не почувствуешь.
Альда тут же подумала о мази на руках. Её на ладонях почти не осталось, но вдруг Эстос был способен почувствовать даже это? И вдруг он догадается, для чего такой состав мог понадобиться?
— Ты опробуешь на мне какое-то заклинание, так? — спросила Альда.
— Да, но ничего особенного. Вреда от него не больше, чем от золотой пыли при входе…
— Но если меня уже осыпали золотой пылью, то разве это не означает, что на мне нет никаких заклятий?
— Золотая пыль реагирует только на чары, которые снаружи. Иначе любой колдун вспыхивал бы от неё, как факел. Собственная сила колдуна содержится внутри, и нужны годы упорных занятий, чтобы научиться выводить её наружу.
— Ты про второе сердце?
