Прозрачные рыбы напоминали плавучие скелеты с глазами и плавниками. Рачки в извилистых перламутровых домиках суетливо сновали в разные стороны. Моллюски — нечто среднее между улиткой и осьминогом — тело первой, а щупальца второго, опасливо прятались в совершенно круглых и гладких каменных расщелинах и практически полностью сливались с фоном.
Выглядело просто невероятно.
Леса напоминали земные джунгли времен тираннозавров и птеродактилей. Нечто вроде огромных хвощей, только чуть толще и еще крупнее взмывали в небо рядом с пальмами. Хвойные размером с небоскреб царапали небо длинными иглами.
Природа Ттории напоминала мне Эльса. Такая же необычная, дикая, мощная, но одновременно по-своему очаровательная.
Наши разговоры текли вокруг обычаев вальтархов, их уклада жизни и красот Ттории.
— А вы, правда, раньше захватывали страны и грабили?
— Это было не так уж и давно. На самом деле, мы занимались этим и в космосе. Первое время, когда еще не существовало галактического союза.
— Почему присоединились?
— Решили, что и в вашем, якобы цивилизованном обществе достаточно дикости. Возможности потешить силу и поиграть мускулами.
— А какая у вас обычно погода?
— На одном континенте всегда тепло, даже жарко временами, на другом довольно-таки холодно. Примерно, как на Земле, в средней полосе.
— Значит, как в моей бывшей России?
— Ага. Я рад, что туда попали олидианны. Ты дожила до момента, когда люди вышли в космос и мы встретились.
— Сколько лет живут вальтархи?
— Раньше считалось, что шесть тысячелетий. Но это пока мы друг друга убивали. А сейчас, когда мы убиваем другие расы… многие живут и гораздо дольше. Точно не скажу сколько — не знаю.
— А тебе сколько стукнуло?
— Для тебя я мальчик. Наверное, поэтому и ощущаю себя как подросток. В голову то и дело ударяют гормоны, и тело совсем перестало подчиняться. Мне две тысячи двести три года.
— Вы отмечаете дни рождения?
— Иногда. Иногда нет. Мы отмечаем не дни рождения, как прошедший год жизни, в земном стиле. А скорее празднуем те дни рождения, которые означают некую веху в нашей судьбе. Например, встретили женщину. Родили детей или еще что-то. Добились особенного положения в обществе.
— В этом году отметишь?
— Посмотрим… Если ты станешь моей — отмечу. Со всей грандиозностью и размахом. Если нет, вероятно, отметит вальтарх, который убьет бешеного Эльса.
— Я не считаю тебя бешеным.
— А ты спроси об этом у Лленда. Он на собственной шкуре прочувствовал. А теперь ты мне скажи, малышка. Что такого в журналистской работе? Опасная, неприбыльная, мотаешься туда-сюда по Галактике ради одного-единственного материала…
— Ничего ты не понимаешь, варвар! Это творчество, удовольствие. И даже, когда захожу утром в сеть и вижу комментарии злопыхателей, конкурентов и просто троллей, смотрю на колы и гадкие рецензии к статье, в которую вкладывала душу, я вижу также и восторженные отзывы. Вижу, что настоящих читателей, действительно, затрагивают мои материалы. Кто-то открывает для себя нечто новое, кто-то вдруг осознает важность старого, кто-то хочет начать путешествовать… Я вдохновляю людей на что-то, и сама получаю от этого удовольствие. Я очень люблю свою работу.
— Особенно когда за тобой охотятся? И требуется опытный телохранитель?
— Не эту часть работы, конечно же.
— Тех моральных уродов, что, не читая, пишут к статье гадости? Я же видел эти комментарии. Ощущение, что люди даже не открывали материал, даже не знают, о чем он вообще. Или эти мерзкие завистливые отзывы явно от коллег, неудачливых журналистов, где тебя называют по имени… Ясно ведь, что ни один читатель не станет называть незнакомого автора уничижительно и по имени…
— Я люблю плыть на волнах творчества, дарить людям незабываемые эмоции. Показывать им далекие планеты, на которые читатели не летали и, возможно, не смогут попасть в силу материальных или других обстоятельств. И когда читаю настоящие отзывы, понимаю, что люди ощущают, как они воспринимают материалы, я еще раз влюбляюсь в собственную профессию. А недостатки есть у каждой работы… Не думаю, что тебе сильно нравится оказываться под завалами или закрывать меня от лазерных выстрелов…
— Тут не могу поспорить…
Мы засиделись допоздна. Примерно в десять по земному времени Эльс ткнул пальцем в призрачный монитор и сообщил:
— Пора спать. Давай провожу тебя до каюты.
С этими словами он встал, и мы прошлись по коридорам, словно подростки — взявшись за руки.
У нужных дверей мы с Эльсом остановились.
Вальтарх вдруг взял мою руку и поцеловал тыльную сторону запястья.
— Обойдусь безопасным поцелуем, чтобы сохранить на губах вкус твоей восхитительной кожи… Завтра жду в девять на завтрак.
Я даже не нашлась с ответом и просто скрылась за дверью.
Уфф… Как же все было здорово! Эльс такой… такой… замечательный. Интересный, открытый и честный. При этом еще и благородный. Я тысячу раз вспоминала свои вопросы и его ответы, наши смешки и объяснения.
