— Я хочу присутствовать. — внезапно заявила Эрин и, глянув на нее удивлённо, внезапно увидел ту самую приму, собранную и властную, а не испуганную мать и просто женщину, которая только что рыдала в камере.
— Это чистая формальность, детали, детка. И мне казалось, что ты хотела с сыном пообщаться.
— Да. И вижу, что он в порядке. А значит, общение может немного подождать.
— А разбор полетов нет? — хмыкнул я, изумляясь ее упрямству и резкой перемене настроения.
— С такими вещами никогда не стоит затягивать. Пусть кто-то проводит Эрика в твой дом, — сухо распорядилась она, не дожидаясь меня подошла к Ваське с женой и спросила, а точнее потребовала ответа тоном человека, которому не смеют не ответить, — Как Георгу удалось освободиться из вашей камеры? И как так вышло, что там как раз оказался ты, но общая тревога поднята не была? Разве ваша система безопасности этого не подразумевает?
Друг ответить не успел, Вера злобно ощерилась на Эрин, выступая вперёд.
— Да ты кто такая тут, чтобы у моего мужа ответов требовать?!
— Я обращалась не к тебе. — холодно, но без малейшего намека на пренебрежение, ответила ей Эрин. — И уверена, что тебе прекрасно известно, кто я.
— Ну ещё бы, ты чистокровная подсти…
— Вера! — рявкнули Василий и я практически в унисон.
— С какой стати она ведёт себя тут, как хозяйка какая-то? — однако, не слишком то унялась женщина. — Ты вроде бы говорил Ирине, что не позволишь чужакам свои порядки у нас наводить, а своей… Эрин разрешаешь наезжать на лучшего друга с вопросами и пыриться с таким видом, будто он тут преступник, а не как раз ее официальный муженек.
Бабы на эмоциях — ничего хуже в мире не придумано, походу. Им на пустом месте примерещиться черте что, и напридумывать могут в три секунды по одному косому взгляду такой херни, что потом бульдозером карьерным не разгребешь. У Веры есть конечно оправдание — испуг за Ваську, но совсем уж попускать я не намерен, нефиг сразу прецеденты создавать, пусть все сразу понимают, что с моей княжной или уважительно или никак, тем более, что вокруг стала собираться толпа.
— Надеюсь мое право быть тут хозяином ты оспаривать не собираешься? — холодно уточнил я, одновременно напоминая и о субординации, и Вера мигом сникла и замотала головой, а Васька шикнул на жену. — Прекрасно. Тогда давайте проясним все раз и навсегда. Я тут хозяин, пока никто не смог в бою доказать обратное, а Эрин — моя супруга, значит вести себя по-хозяйски тоже имеет все права. Если у кого-то есть возражения, то высказывайте их сейчас. Больше обсуждений я на эту тему терпеть не собираюсь и любое неуважение или грубость по отношению к моей женщине не допущу.
То бишь, если она кого-то решит наказать за хамство — буду на ее стороне. И прежде чем начнёте тут возмущаться, уясните : это не выбор между нашей стаей и подчинением Курта, которое тут кое-кто себе придумал. Я, как нормальный мужик и супруг, всегда и во всем буду на стороне моей супруги и, думаю, такое каждый должен понимать. А если нет — ворота поселения вон там.
— И что, даже на твоего лучшего и последнего друга общие правила распространяются? — прошипела Вера, глядя исподлобья.
Странное дело, что сам Васька теперь молчал. Даже если обиделся, то он не из тех, кто позволит за себя свои же права женщине отстаивать. Тем более своей Верке.
— А если тебя захочу оскорбить я, то для меня Васька сделает исключение или в драку кинется, как с любым другим?
— Это другое. — внезапно ответил вместо жены Васька, зыркая на Эрин недобро, но коротко, как если бы не мог или не хотел выдерживать ее пристальный взгляд, которого Эрин за время наших препирательств так и не отвела.
— Почему?
— Потому что я только что спас ее… вашего мальчишку, а твоя Эрин кинулась меня допрашивать, как будто это я — враг.
— Ерунда, Васек, не утрируй, мы же с тобой не нервные девицы. Эрин просто переволновалась и хочет выяснить все подробности. Ты единственный, кто вышел из этого замеса живым, у кого же ей ещё спрашивать? Нам с ней нужна всего лишь полная информация, правда, Эрин?
— Правда, — кивнула княжна, но ее взгляд от этого легче не стал и тут же добавила, сводя на нет все мои потуги дипломатические и даже разозлив. — Но я действительно его подозреваю.
— Эрин..! — рыкнул пока тихо я, ощутив, как чуть упавший градус напряжения опять скакнул до почти критического.
Толпа вокруг нас стала больше и стянулась ближе и в первых рядах засек Ирину и Дрона, мрачно глядящих на все. Эрик тоже и не подумал послушаться и уйти с бойцом провожатым. Наоборот, он подошёл к нам и встал за спиной матери, настороженно озираясь.
— Мам, чё за фигня происходит? — очень тихо спросил он.
— И в чем же ты меня подозреваешь, а? — снова коротко и, как теперь мне почудилось, с намеком на затравленность, глянул на нее мой друг. — Неужто в том, что я пытался твоего бывшего освободить? С чего бы мне такое делать?
— Нет. Я думаю, что ты устроил всю эту кровавую постановку, чтобы устранить Георга, который о тебя знал нечто крайне неприглядное.