– Приехал порадовать с утра любимую тещу утренним кофе со свежей выпечкой, – мы говорим так странно, как будто старые знакомые, игнорируя метающие между нами эмоциональные молнии, которые не нужно видеть, достаточно чувствовать. Он лениво поднимает железную крюку. – Мы вчера с Михалычем, моим водителем, привезли Наталья Андреевну из больницы. Он мне подсказал, что нужно убрать все пороги, пока она передвигается на коляске.
– Ты мужем на час, значит, подрабатываешь? – Продолжаю поражаться, что из моего рта выходит ровный спокойный голос, в то время, как внутри кишки сворачиваются от волнения, под хоровое сопрано тех самых мурашек.
– Зятем на всю жизнь. Безвозмездно, – говорит серьезно. – Когда ты приехала? Она ничего не говорила о тебе.
Обдумываю, что на это ответить. Молча пропускаю его в дом и иду за половой тряпкой, надеясь, что не оставляю влажные отпечатки ног на полу, он следом. Оборачиваюсь только, чтобы попросить не шуметь и застаю его за разглядыванием моей задницы! Он быстро поднимает глаза вверх, но я успеваю заметить, куда они смотрели секунду назад. Автоматически одергиваю вниз футболку. И отмечаю, что мне не хочется на него ни орать, ни кусать своими едкими замечаниями. Что-то изменилось во мне, в моем отношении к нему. Пока не могу отрефлексировать, что именно, просто даю этому место быть в моем сознании. Первая гипотеза, что я благодарна ему за его заботу о моей маме. Но только ли в этом дело?
– Иди на кухню, Наталья Андреевна еще спит, – ловлю дежавю он нашего уединения и по тому, что выдаю очередную абсурдную глупость, понимаю: с контролем речи у меня серьезные проблемы. – Уберу за тобой в коридоре и, так и быть, напою тебя чаем или кофе, если будешь паинькой и не начнешь совать в рот, что не попадя.
Мы проходим мимо дивана, на котором спит медсестра.
– Буду держаться из последних сил, – говорит тихо и улыбается, запуская второе нашествие мурашек. Интересно, он тоже вспомнил свой безумный поступок в самолете?
Оставляю его на кухне. Сначала проверяю Оливку в спальне. Спит. Потом – маму в своей комнате. Спит. Наливаю в ванной воду в ведро и иду с тряпкой мыть полы. Не помню, когда в последний раз это делала, домашняя работа всегда была на прислуге.
Быстро отжимаю тряпку. Убираю из кофейной лужи стаканчики и собираю коричневую жидкость с пола. Полощу тряпку и ловлю себя на странном ощущении, затылком чувствуя чей-то взгляд. Ага-ага! Чей-то? Резко поднимаюсь, разворачиваясь, и второй раз ловлю его с поличным!
Он за мной подглядывал!
Но не таясь, а внаглую, облокотившись о дверной проем. Ни капли не смущаясь от моего гнева, пялится на мои голые ноги. Вот кобелина неугомонная! Я-то несколько минут назад мысленно закопала топор войны, думая, что он повзрослел и перестанет вести себя, как мудак. А-а-а-а! Бесит! Продолжает молча глазеть, буквально разрывая в клочья на мне футболку. Выжимаю тряпку и кидаю в него, метясь в бесстыжее лицо! Но он ее ловит.
Вот мазила! Я, конечно, не он. Хотела остудить его пыл, а вместо этого наблюдаю, как он сдерживает смех. Бесит!
– Я бы окатила тебя водой из ведра, да мне же потом все вытирать, – шиплю на него, подхожу и с силой выдергиваю из его рук тряпку. – Предупреждаю, веди себя прилично, или будешь наливать кофе-чай сам!
– Все-все, понял! Просто ты так кряхтела, я пришел предложить помощь, а тут такие виды открылись… Прости, не смог оторваться, – Я не сдержалась и все-таки напакостила ему, зачерпнув ладонью воду из ведра и плеснув ему на рубашку. С видом победителя сбегаю в ванну, понимая, что выгляжу со стороны, как ребенок, а не взрослая девушка. Слышу очередной довольный смешок.
Прежде чем прийти к нему на кухню, на цыпочках захожу в спальню. Сдерживаюсь, чтобы не чмокнуть спящую кудряшку. Знала бы она, кто сейчас находится в паре метров от нее. Гоню от себя ненужные мне сейчас мысли.
Ищу в чемодане хоть что-то приличное. Достаю муслиновую пижаму с сердечками. Купила ее как-то на распродаже в интернет-магазине, да так ни разу и не спала в ней. Несмотря на то, что у меня карточка с безлимитом на покупки, я по привычке шоплюсь с максимальной выгодой. Транжирой я так и не стала. Ну… Если речь не об Оливке. Натягиваю брюки. Застегиваю пуговицы рубашки. Что ж, настал звездный, точнее, сердечный час пижамы. Надеюсь, в ней я буду выглядеть строже. Из зеркала на шкафу на меня смотрит раскрасневшаяся Ада-фурия, которой сердечки ну никак не добавляют неприступности. Скорее наоборот! Что поделать. Некогда мне искать что-то другое.
Оставляю дверь приоткрытой, чтобы услышать, как Оливка проснется. И добровольно иду навстречу своему бывшему мужу. Поток сознания в голове озадачивается новым гениальным вопросом “Почему же бывшим? Настоящим! Вы же не развелись!”. Тут же отвечаю себе “Вообще-то он был женат на Кире, а я официально Аделина Потапова. Да и Макс женился. Так что бывший он”. Довольная внутренней победе над рвущейся наружу Кирой захожу на кухню.
