Если и правда так восприимчив к близости со мной, то, Господи прости, я не могу этим не воспользоваться.
Пусть делает со мной что угодно. Пусть.
Я дрожу и стону. Ощущений так много, что кажется, они разорвут на кусочки. Но я все равно подчиняюсь им. Сильнее прогибаюсь в пояснице, подаюсь к Нечаеву ближе, принимаю все, что дает.
В передней части моего влагалища есть трамплин. Когда он набухает и увеличивается в размерах, движения Яна ощущаются особенно ярко. Давление внутри меня нарастает. По самым мелким путям кровотока начинает струиться огонь. Стенки вагинального канала сжимают член Яна. Он это, конечно же, чувствует и понимает, что я приближаюсь к оргазму. Зарычав, ускоряется. Трахает с силой, которая сама по себе вызывает потрясение.
Скребу по простыне ногтями, пытаюсь удержаться.
Тщетно.
Ядерный взрыв. Радиоактивные осадки.
И мой крик. Вопль бьющейся в конвульсиях экстаза самки уносится так высоко, что будто тянет меня за собой. Осознание пространства и положение моего собственного тела в нем теряется. Поборов законы физики, совершаю научное открытие. Душа покидает свою оболочку. Множится клонами. Я заполняю все помещение. И настолько же всеобъемлюще в своем мире чувствую.
И вместе с тем я четко ощущаю, как Ян удерживает меня, как, не теряя темпа, продолжает вколачиваться. Правда, недолго. В какой-то миг теряет контроль. Уж не знаю, почему это происходит. Доводит ли его до края удушающая пульсация моего влагалища или сам вид моего агонизирующего в блаженстве тела? А может, все вместе? Зверь сдается. Сдается, загнав в меня победный толчок. Глубоко внутри меня взрывается. С тяжелыми и хриплыми стонами заполняет спермой до отказа.
Прекращаю кричать и стонать. Даже не дышу. Терпеливо жду, давая Нечаеву возможность прожить свое удовольствие до конца.
В передышке он, что неудивительно, не нуждается. В наших телах еще не стихают последние спазмы, как встает и подхватывает на руки меня.
По дороге снимаю повязку, ею оказывается галстук Яна.
Тот самый скучный галстук, на котором я так часто сгоняла зло, сопротивляясь влиянию его обладателя.
Как теперь спокойно смотреть на эту деталь гардероба?
Впрочем, о чем это я? Разве в этом суть моей проблемы?
В душевой, опустив меня на ноги, прежде чем включить воду, Нечаев на протяжение какого-то времени испытывает взглядом.
Ни о чем не спрашивает.
В порядке ли я? Бессмысленный вопрос. Оба это понимаем.
Ян Нечаев – это тот мужчина, который без вопросов видит, что происходит с его женщиной. Знает, когда ей хорошо. Нащупывает пределы, благодаря которым удовольствие возносит до небес. Чувствует пограничную черту между эйфорией и болью. Четко по ней, словно по нитке, и ведет. Балансируя, пугая и порождая фантастический восторг.
Вот поэтому он не спрашивает.
Таким, как Ян, чтобы достигнуть максимальной близости, не нужны слова.
Ночью снилось, что я на поле. А на трибунах Ю в футболке с моей фамилией. Пока гонял мяч и расстреливал ворота, понимал, что все это не что иное, как подсознательное возвращение в прошлое. Скулила душа по бескрайней свободе тех времен. А больнее всего она выла по мечтам, которым так и не суждено было сбыться.
Именно на поле когда-то клялся, что сделаю безбожно прекрасную Юнию Филатову Нечаевой. Своей женой. Своей ля фам, как однажды в шутку назвал.
Но…
Реальность такова, что годы спустя я не сыновей в футбол играть учу, а стою в гребаном парке напротив бывшего первого мужа Ю.
Никогда не топил за то, что женщине положен только один половой партнер. Никаких предрассудков. Никаких, блядь, претензий. Просто комом нутро.
Сердце на замке. Но через скважину этого замка черный дым просачивается. Горит плоть, как себя ни остужаю.
– О чем поговорить хотел? – толкает Поверин хамовато, не подозревая, что своим молчаливым изучением я намеренно вынудил его начать диалог.
Прищуриваясь, планомерно затягиваюсь.
Сука, будто мало мне за грудиной копоти!
С рассвета травлюсь. Выкуриваю никотином ревность. А с ней и уебищное чувство обиды.
Я должен выяснить, из-за чего Ю так шатает.
Какого хрена ее поведение так редко соответствует словам? Что послужило тем изменениям, которые она так настойчиво демонстрирует? Что она, мать вашу, скрывает?
Медленно выдыхаю дым.
И сипло, на пониженных голосовых, проговариваю:
– Не о чем, а о ком.
Поверин ехидно усмехается. Затем так же быстро становится серьезным. Даже угрюмым. Расставляя ноги шире, сует в карманы джинсов руки. Шумно шмыгает носом и уводит взгляд в сторону.
– О Юнии? – выдыхает тихо.
А у меня от неприятия лавиной по телу дрожь сходит.
– О ней, – подтверждаю исключительно сухо.
Не сводя с Поверина взгляда, сжимаю фильтр пальцами и губами. Затягиваюсь, пока не ловлю легкое головокружение.
– Соррян, конечно… Но с хуя ли ты решил, что я тебе о ней что-то расскажу? Спустился хер с горы!
