Не успевает мое сердце взять очередную высоту, как Нечаев прижимает ладонь именно туда, где мне так отчаянно нужно.
Вот теперь реально похрен, что я собой сейчас представляю и как выгляжу.
Я подавлена искушением. Порабощена вожделением. Покорена титановым зверем.
– Зая, зая… – выдыхает он порочно, когда я, извиваясь, толкаюсь навстречу его руке, чтобы усилить давление на пылающую плоть. – Хорошая девочка, – бархатный голос Нечаева накрывает нежностью, с которой я неспособна справиться.
– Продолжай, продолжай… – скулю, выпрашивая еще и еще.
Он гладит там, где сосредоточено мое желание – по бисеринке распухшего и пульсирующего клитора. Гладит ласково, будто зверька по холке, хоть и понимает, что в этой Зае сейчас бес заточён.
– Ты моя сладкая, вкусная, – это Нечаев выдает, скользя между моими складочками языком.
Мое тело замирает в шоке. В шоке дичайшего наслаждения.
Рот распахнут. Глаза закатываются. Ресницы трепещут, пока в кайфе заторможенно двигаются веки.
Кусаю губы и стону… Подмахиваю. Похрен.
Разбиваю пространство отрывистыми вздохами.
И вдруг все прекращается. Язык, губы, пальцы – все исчезает, оставляя в моей плоти нестерпимую боль сладострастия. Но замена приходит наидостойнейшая – горячий член Нечаева. Ради того, чтобы ощутить его внутри себя, я, как ни страшно, готова на самые крайние меры. Абсолютно на все.
Ян не входит. Взбив дубиной пенящуюся влагу у меня между ног, наваливается на мою спину, чтобы укусить за ухо и обласкать его языком.
Чувствую, как Нечаев сдерживается… Как его разрывает от страсти.
И вдруг он спрашивает:
– Мне надевать презерватив?
Пока выдыхает этот вопрос, мощная грудная клетка в очевидном для нас обоих волнении двигается столь яростно, что меня критически жестко прижимает к матрасу.
Не могу понять, что произойдет раньше: треснут мои ребра, или я все же задохнусь?
Паника накрывает волной с головой. Умом ее не остановить. Это инстинкты, которые разрываются между страхом смерти и желанием этой запредельной близости. Других задач в моем организме сейчас нет. Диспетчер беден и скуп.
Нечаев приподнимается. Я вдыхаю. Лопатками его грудь задеваю. Липнем, словно не потом покрыты, а адски возбуждающим эротическим маслом. Здравых мыслей в моем мозгу не прибавляется.
– Я не знаю… – выдаю я растерянно, потому как понимаю, что дело не просто в контрацепции. Он выражает нечто более важное. Но изначально, конечно же, выведывает у меня. – Что, если я забеременею? – едва слышно шепчу. Боже… Я даже не помню, какой у меня день цикла. – Есть такая вероятность.
Между слов другие вопросы.
Кто мы друг другу? Насколько все серьезно? Надолго ли вместе?
– Забеременеешь, уйдешь в декрет, – протягивает Ян хрипло. – Есть такая возможность.
У меня сердце выскакивает. Где-то надолго теряется. А возвращается лишь затем, чтобы, угодив в ловушку и получив преизбыток эмоций, взорваться.
Тут уже никакие корреляции не нужны. Коэффициенты не справятся. Исход один – сгорание на кострище любви.
Нечаев не против, чтобы я родила ему ребенка?! Зачем?!
Убеждаю себя, что для формирования собственного мнения мне не хватает времени. Но на самом деле… Я ведь не говорю ему «нет». Не произношу ничего.
В повисшей паузе мы заключаем немое соглашение, которое сильнее любых контрактов и связанных с ними неустойками.
Ян обхватывает меня поперек тела и приподнимает, чтобы стянуть болтающиеся у моих колен трусы и отбросить их в сторону. Следующим движением он раздвигает мои ноги настолько, чтобы оказаться у ягодиц между ними.
Я не сопротивляюсь. Жду. И когда происходит долгожданное вторжение, со стоном прикрываю глаза. В этот раз за счет того, что Нечаев меня заранее растянул, крайне сильно возбудил и увлажнил, теснота комфортная. Безумно приятная. Длина и толщина члена, объем горячей головки, рельефные вены, нетерпеливое подрагивание всего органа – проживаю всю полноту ощущений.
И то, что Нечаев сзади… Берет меня как зверь… Боже, это так грязно и пошло, что вызывает стресс.
Тот самый, который дает сигнал на выработку кортизола и адреналина, выкручивает желудок, стягивает спазмом живот, обжигает грудь, ускоряет сердцебиение, учащает дыхание, сдавливает горло, выпускает по вышкам контроля физического состояния бешеные очереди пульса, кружит в урагане сознание.
Но…
Таков закон физики, что, падая, ты летишь. И пока длится этот полет под воздействием эйфории, забываешь о финише и инстинкте самосохранения.
Цель одна – успеть постигнуть весь спектр охватившего все мое существо удовольствия.
Ян ведь двигается. Стискивая мою талию, вколачивается одержимый голодом титан. С таким бешенством вбивается, что устоять на коленях неспособен. Привстает, сжимает своими бедрами, наваливается. И трахает, трахает, трахает… В яростном стремлении достигнуть дна моей души, вычерпать ее, расплескать, покрывает, словно настоящий зверь.
Сильный. Доминирующий. Всемогущий.
Такой авторитарный и суровый, что невольно вызывает желание получить над ним хоть толику власти.
