– Как он смеет появляться здесь?! Если еще раз приедет, задушу его своими руками!
Когда я стал старше, мать рассказала мне, что произошло на свадьбе, и теперь уже
Но мы с матерью уехали в деревню, где прожили много лет.
Она до сих пор живет там.
Десять лет назад встретила мужчину и рядом с ним она стала оживать. Вышла за него, но отца забыть все равно не может.
Нет-нет, да расплачется, вспоминая его и Нину.
Я вернулся в Москву семь лет назад, когда мне было двадцать пять. И первым делом отыскал ублюдка, из-за которого погибла моя сестра.
До сих пор помню ту встречу и слова, которые он мне втирал в уши.
– Черт! - сжав губы, смотрю на пробку впереди. - Авария что ли?
Вижу вдалеке машину «скорой», до которой мне как пешком до Китая - слишком долго придется ждать, чтобы объехать место аварии.
И развернуться нет возможности.
Глубоко вздыхаю и откидываюсь на спинку сиденья.
– Я здесь больше часа простою…
Спустя минут сорок объезжаю аварию, но разогнаться все равно не получается: из-за сильного ливня машины еле-еле плетутся по трассе.
Ни хрена не видно из-за потока воды, стекающего по лобовому стеклу.
Наконец добираюсь до поселка.
Мне навстречу едет машина, вроде такси, я пропускаю ее и проезжаю за шлагбаум.
Подъезжаю к дому, в котором раньше жил, глушу мотор, выскакиваю из тачки, влетаю внутрь, и быстро прохожусь по комнатам, оставляя за собой грязные, мокрые следы.
Пусто.
– Где она? - быстро дыша, смотрю по сторонам.
Сжав кулаки, выхожу из дома и оглядываю пустую улицу.
– Егор! - кричит сосед и торопливо спускается по ступенькам крыльца. - Тебя как раз сегодня искала девушка.
Я надеваю на голову капюшон и бегу к нему.
– Где она? Вы ее видели?
– Видел, видел, - отвечает он. Достает из кармана листок и подает его мне. - Просила передать тебе номер телефона.
Быстро распечатываю листок, смотрю на номер.
– А сама она где? Где девушка, которая меня искала?
– Да вот только что уехала на такси. Видать, не дождалась.
Только что мне навстречу попалось такси!
Не прощаясь с соседом, бегу к тачке, прыгаю за руль, резко сдаю назад, разворачиваюсь и лечу вперед как выпущенная стрела.
Вижу машину такси, приближаюсь к ней и настойчиво сигналю.
Водитель тачки сворачивает на обочину.
Я со свистом колес останавливаю машину и, не заглушив мотор, выскакиваю на улицу.
Все тело каменеет, когда вижу, как из такси выходит курица, которая звонила на радио.
Подлетаю к ней, хватаю за шею и заставляю смотреть в глаза.
– Как ты посмела заикнуться о моей сестре?! - изрекаю ледяным голосом и наклоняюсь к ее испуганному лицу.
– Эй, что происходит? - выйдя из машины, кричит водила. - А ну отпусти ее, иначе я вызову полицию!
– Не надо полицию, - хрипит девка.
Она сжимает мою руку и выдавливает:
– Если задушишь, то я не смогу рассказать тебе о Нине.
– О Нине?! - кричу ей в лицо, чувствуя, как в жилах закипает кровь. - Что ты хочешь рассказать мне о ней?
Обвожу взглядом ее лицо, понимаю, что она вчерашняя школьница, и цежу сквозь зубы:
– Ты еще не родилась, когда она умерла.
Перемещаю руку на воротник ее толстовки и дергаю на себя.
– Откуда ты узнала о ней?! Говори, пока я тебя не придушил!
– Она сама мне рассказала, - шепчет она и зажмуривает глаза, как будто готовясь к удару.
Я вскидываю руку над ее головой и сжимаю губы.
Готовь убить ее за эти слова.
С трудом держу себя в руках.
– Нина приходит ко мне во снах и рассказывает о своей жизни, - с закрытыми глазами тараторит она и вжимает голову в плечи. - Это началось после того, как меня ударило молнией.
Она с опаской открывает глаза, прерывисто выдыхает и поджимает губы.
– Ее душа живет в моем теле, и…
Я резко хватаю ее за подбородок и сжимаю его.
– Заткнись! Заткнись, или я за себя не ручаюсь.
Но вместо того чтобы заткнуться, она, глядя мне в глаза, говорит скороговоркой:
– Вы жили в военном городке. Твою маму зовут Лидия, папу Николай, у вас была собака и рыжий кот. Однажды к вам домой пришли гости, ты надел китель отцовского начальника, испачкал его вареньем, но Нина тебя не сдала. В тот день, когда твой отец поехал в город за «Волгой», ты просил купить тебе тетрис, а Нина попросила привезти ей джинсы-клеш и свитер-травку. Когда вы переехали в город, папа купил беспроводной телефон, и мама очень обрадовалась. А когда ты болел, Нина позвонила на радио и попросила включить для тебя песню «Тополиный пух».
Она замолкает и глубоко дышит.
А я меняюсь в лице.
Медленно убираю руку с ее подбородка и несколько секунд стою словно парализованный.
По телу проносится дрожь, и это явно не от дождя, под которым мы стоим мокрые насквозь, а от всего услышанного.
Никто, кроме Нины, не знал про варенье на кителе…
Девчонка убирает с лица мокрые волосы, смотрит на меня глазами, полными слез, и приоткрывает дрожащие губы.
– Спи, дитя мое, усни, сладкий сон к себе мани… - едва слышно поет она. - В няньки я к тебе взяла ветер, солнце, и орла…
И после этого меня выносит напрочь.
Как будто только что мое тело насквозь прошили пулями.
Это самый мощный, самый болезненный нокаут в моей жизни.
Только что она спела песню, которую мне пела в детстве мать.
