Как это понял? Да как всегда: среди пестрого скопления целлофановых пакетиков с бритвенными принадлежностями моего на умывальнике нет. Так оно было и в Ташкенте, где я сценарий писал, и в Турции, где я отдыхал, и везде. Загадка! В первый же день приходит уборщица и выбрасывает именно мой пакетик... От судьбы не уйдешь! Почему именно мой? Да, конечно, от других немного отличается. Еще отец мой, который много чего открыл и дома не успокаивался, установил, что, если наклеивать на порезы после бритья влажные полоски, лучше всего — кусочки газетных полей, кровь утихает и кожа абсолютно гладкая остается. Странно, что все до сих пор так не делают... А пока, где бы я ни был, в любой стране, уборщица, богиня чистоты и так называемого здравого смысла, первым делом выбрасывает мой мешочек, принимая бумажные полоски за сор. Новое всегда преследуется! Причем груды настоящего мусора их почему-то не возбуждают и даже отвращение вызывают. А выбросить мой пакет и показать себя строгой радетельницей порядка — легко! Так что реальная подоплека этого чуда есть. В мою жизнь я, похоже, возвращаюсь. В Турции удалось мне тот мешочек найти. Цивилизованная, говорят, страна. Вышел в их каменистую степь, за гостиницу — там в некотором отдалении, у подножия гор, баки стояли. Поднял тяжеленную крышку — о счастье! Пакетик тут! Схватил, радостно примчался. В Ташкенте похуже было. Когда я там поднял хай, дежурная вызвала наряд милиции и ночевал я на нарах. А тут как? Отвезут в морг? Тогда, думаю, бог больше помогать мне не станет, такому непрушнику. И будет прав. Что же, не делать вообще ничего? Тогда останусь при том «досье», которое увидел «на том свете». Вперед! С трудом нашел каморку, где среди всякого хозяйственного хлама уборщица (наша?), на драной тахте сидя, распивала чаи. «Красавица» со следами былой красоты и всех существующих в мире пороков. Оторвалась от пиалы с чаем, уставилась: мол, что еще за привидение явилось?
— Скажите, вы мой пакетик из ванной, случайно, не выбросили?
Может, здесь еще где-то, на полдороге он? Пропаду без него.
Но у нее — свое! Налилась праведным гневом:
— Выкинула дрянь вашу! Ваще! Довели ванную уже!
Куда я мог ее «довести» моим маленьким пакетиком? Почему именно я всегда расплачиваюсь за всех? Это я обдумывал уже не раз.
— Скажите, а найти там его нельзя? — тихо пробормотал я. Ослаб.
Громко чай прихлебнула:
— Ты что? Вообще уже тут? В мусоропровод полезешь? Семь этажей! Кто тебе позволит — с мусоропровода в палату нести? Развели тут!
— Ну знаете!..
Опять я, как в начале жизни, последний! Как в первом «Б»! Она просто отвернулась.
— Возмути... — начал я, но так и не закончил: дверь скрипуче поехала.
— Ну что? Скандалишь уже? — раздался знакомый голос.
Но не Пашин. Это же Гуня, друг!
Фыркнув, красавица вышла.
Гость (или, может, хозяин тут?) прошел через помещение. Несмотря на зимнее время, был почему-то в сандалиях, заметил я. Потом взял стул и сел за стол. Фраза получилась, увы, не ахти, но ведь и помещение неказистое! Скучно как-то здесь. «Может, потому что без красавицы?..» — так я впервые подумал о ней.
— Да вот, — пояснил я. — Разбираюсь тут.
— Тебе не в этом надо сейчас разбираться! — Он взял сразу высокий тон.
— А надо в чем?
— Да вот в этом! — Он кивнул на компьютер-сундук на обцарапанном столе, за которым сидел.
— Зачем? — сначала не понял я, долго на этот «олдовый» компьютер глядел. И вдруг озарило. — О! Так я в нем, что ли?
Гуня скорбно кивнул.
— А получше ничего найти не могли?
Гуня с выражением вздохнул: мол, гениям всегда ставят палки в колеса!
— Ну что ж. Хорошо. Но душно. А выйти отсюда нельзя? Чтобы нам вместе где-нибудь в уютном местечке?..
Гуня пожал плечом. Я остался.
— Скажи, а чего ты меня так бедно представил в «сундуке» этом? — задал я давно мучающий вопрос.
— Что было на тебя в Интернете, то и поставил!
Он даже зевнул. И в зевке этом слышалось: «Еще спасибо скажи!»
Последняя (а может, она и не последняя?) муза моя предупреждала ж меня, самодовольного идиота:
— Тебя нигде нет!
— Как это, как это нет?
— Так. Нигде!
— А в шкафах многочисленных читателей?
— В шкафах нынче пыль! Никто уже и не стирает ее. Надо быть в твиттере, фейсбуке, аккаунте, Википедии, ютубе, на сайте, на худой конец! Вот куда смотрят. Там теперь жизнь.
— В ящике этом... который теперь заместо телевизора у всех?!
— Да!
— И мне туда же «сыграть»?
Издевался! Но там и оказался. Причем бедным родственником, с убогой душой. Где ж еще душе нынче быть, как не в твиттере, аккаунте, фейсбуке... или на рабочем столе ноутбука, правда ведь?
— Погоди! — Гуне сказал. Пошел, пошатываясь, в палату, вытащил из тумбочки ноутбук, принес — озарил экраном их убогую комнатенку. — Во! Смотри, сколько значков на экране! И все это я.
— А! — Он бегло глянул. — Так это ж все отстой!
— В каком смысле?
— Ну, это ж все висят тут книги твои, рассказы, колонки! В общем, что напечатано уже!
— Ну и что? Ты же мой это, душеприказчик! Должен все взять.
