Однако, обошлось. Кажется, Алла Евгеньевна лишь для видимости листала папку с документами, после чего сразу убрала ее в ящик. А затем улыбнулась и разрешила нам забрать девочку. Вела она себя при этом более чем доброжелательно и очень профессионально.
— Расслабься, Сонь, всё уже позади, — Алекс обнимает меня за талию и отводит на пару шагов в сторону, кивая Инге, чтобы та приступала к своим обязанностям, а именно помогала мне с ребенком.
Прикрываю на секунду глаза и качаю головой.
Мамашка, блин, нашлась.
Господи, да я даже толком пеленать не умею, а ведь несколько десятков раз пересматривала обучающие ролики. И все не потому, что неумеха жуткая, просто мне страшно. Очень страшно сделать что-то неправильно или навредить моей родной душе.
Внимательно и ревностно отслеживаю все действия помощницы, стараясь запомнить все и сразу. Потому что хоть и согласилась на помощь постороннего человека, но все же хочу заниматься Надюшкой самостоятельно.
— А вдруг бы… — на секунду отвлекаюсь на Гроссо, желая поделиться страхом.
Но он, как обычно, невозмутим и уверен в себе наперед.
— У нас на руках свидетельство о рождении дочери. Проблем быть не могло. А то, что девочка оказалась тут, это просто стечение неправильных обстоятельств, которые мы уже разрешили. Всё хорошо, — говорит тихо, чтобы слышала только я, приподнимает мой подбородок и легко удерживает своими карими омутами взгляд. — Не нервничай, иначе дочка тоже станет волноваться.
— Х-хорошо, не буду, — соглашаюсь моментально и вновь зависаю на сладкой малышке.
Надюшка слегка хмурит бровки и причмокивает губками, а меня тут же пробивает озноб.
— Она же кушать хочет.
— Всё в порядке, София Викторовна, — включается в беседу Инга, — я уточняла. Кормили полтора часа назад. Время есть. Сейчас мы оденемся, а пока едем в аэропорт, успеем покушать.
— А смесь? — оглядываюсь кругом.
— Гипоаллергенная. Уже приготовлена. Лежит в специальном контейнере с подогревом в машине.
— Спасибо, — выдыхаю, замечая, что Надюшка передумывает капризничать.
— Позволишь мне ее донести до машины? — наклонив голову, спрашивает тихонько на ухо Алекс, а я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не передернуть плечами.
Мурашки так и норовят пробежать по спине, вызывая дрожь. Этот мужчина не перестает тревожить мою кровь.
— Конечно, — киваю мужу, отмечая, как внимательно на него смотрит наша крошка, а потом открывает свой беззубый ротик, словно что-то пытается сказать.
— Поехали домой, принцесса? — улыбается ей Алекс.
И я в этот момент отчетливо понимаю, что из него выйдет прекрасный отец.
Потому что глаза, смотрящие на ребенка, полны теплоты и нежности, а сильные руки делают все очень аккуратно и уверенно.
Гроссо идеален во всем.
Как чувствует себя человек, который никогда не летал на самолете?
Вообще никаком, не то, что личном?
В шоке.
Большом и диком.
Вот и мой шок просто зашкаливает, сердце щемит от страха, а дыхание рвет грудь. Но по давно въевшейся привычке прятать все эмоции глубоко внутри, я остаюсь внешне совершенно невозмутимой и практически безэмоциональной.
Покер-фейс срабатывает безотказно.
Однако, Алекс на раз раскусывает мой блеф.
Он перехватывает мою ладонь и, легко поглаживая, разжимает холодный кулак, который я сжала, спрятав руку в кармане.
Перелет пусть и короткий, но нервных клеток сжирает у меня туеву кучу. А еще на это время мне приходится расстаться с малышкой, потому что, наевшись, она засыпает.
Умаялась моя прелесть.
Дом малютки мы покинули два часа назад без проблем, как и обещал Гроссо. А как только сели в машину, он моментально без просьб и напоминаний передал мне Наденьку в руки.
И пока машина плавно выбиралась за город в сторону аэропорта, я успела не только впервые покормить дочку, но и насладиться ее детским теплом и нежностью, держа постоянно рядом с собой.
— Еще полчаса в дороге, и приедем, ты сможешь отдохнуть, — удерживая в одной руке специальную люльку-переноску с малышкой, а другой крепко сжимая мою ладонь, спокойно объясняет Алекс, пока мы спускаемся по трапу.
Его люди уже вновь тут как тут. Серьезные и молчаливые.
Стюардесса мило улыбается и очень тихо прощается. Инга следует чуть сзади, держа в руках сумку с детским питанием и прочими мелочами. А вот мои вещи, думаю, как и вещи самой няни собственно тоже, у кого-то еще.
— Я не устала, — возражаю мужу на автомате, ни за что не собираясь показывать свою слабость.
И нахожу глазами на девочку, которая сладко посапывает в тепле и уюте. Она внушает мне спокойствие одним своим нежным личиком.
— Вот и отлично, — не спорит Гроссо, удивляя согласием. — Но от расслабляющей ванны, уверен, ты не откажешься. Я-то уж точно нет. И Надю искупать нужно.
— Я займусь девочкой, Алекс Маркович. Не волнуйтесь, — тут же напоминает о себе Прокофьева.
И мне это не нравится.
Словно посторонний человек без спроса заходит ко мне домой в грязных ботинках и начинает расхаживать туда-сюда.
— Спасибо, Инга, но я постараюсь справиться сама, — отвечаю ровно девушке, выглядящей, как фотомодель.
