– Это печенье от Уголино.
– А почему вы подошли сразу к донне Лауре?– Обернулась она к женщине с подносом.
– Потому что он сказал, что испек их специально для нее. А в чем дело?
– Да, что случилось? – донна Лаура так и стояла с печеньем в руке.
– Он просил передать донне Лауре именно это печенье?
– Конечно, нет, они тут все одинаковые.
Саша взяла печенье из рук пожилой дамы, разломила его, понюхала. Обычное печенье, хотя и из этой… как ее… редьки.. или топинамбур это клубень типа картошки? Но яд может быть и без запаха. Вроде в романах Агаты Кристи дигиталис не пах, это же не цианид.
– Алессандра, дорогая, вы подозреваете Уго в покушении на мою жизнь? Знаете, когда-то он за мной ухаживал, но я не ответила взаимностью.– Она хохотнула, словно актриса на сцене в классической пьесе. – Может ли человек отравить всю деревню, потому что женщина отвергла его 70 лет назад? Дорогая, вы переутомились!
Донна Лаура взяла другое печенье и демонстративно откусила кусочек.
– Я все еще жива!
Красная как рак, Саша побрела в дом. Тихонько проскользнула гостиную и поднялась в свою комнату.
Похоже карта смерти и настроение Симонетты повлияли на нее сильнее, чем она представляла. Ночные прогулки в тумане довершили дело.
– Войдите! – ответила она на тихий стук в дверь, хотя видеть никого не хотелось.
На пороге нарисовался Лапо.
– Что-то случилось? Ты опять одна грустишь? И мне показалось, что ты меня избегаешь. Что произошло?
Как Саша не старалась, но удержаться не смогла. Заревела, размазывая тушь.
– Эй, эй, это совсем на тебя не похоже! – Лапо достал белоснежный платок и протянул девушке. – Но если хочется порыдать, давно надо было позвать меня. Одной же рыдать грустно!
Саша непроизвольно улыбнулась, но тут ж вспомнила, что сидит с распухшим носом и растекающейся тушью перед элегантным принцем Орсини и заревела снова. А принц сел рядом на кровать, обнял ее и не отпускал, пока она не перестала рыдать и не начала позорно икать.
– Иди, умойся, а потом спокойно расскажешь, зачем напугала донну Лауру.
Саша смыла черные круги под глазами, стараясь лишний раз не смотреть на свое отражение в зеркале. Вернулась, и рассказала Лапо, о чем узнала из телефонного разговора с инспектором Массимо.
– Старик Уголино оказался банкиром из Милана. Его сын Гвидо занимался инвестициями и уговорил знакомых отца вложить большие деньги в проект, которого на самом деле не существовало. Когда все открылось, Уголино вынужден был уволиться и уехал от позора в дом своего детства в этой деревне. Сын был отпущен под залог, но исчез и полиция не смогла его найти. И этот сын – тот мужчина, из-за которого Клара все бросила и вернулась к тетке. Я спросила Массимо, женат ли Гвидо, оказалось, что он жил в Лукке со своей fidanzata, имя невесты можно было и не уточнять.
– Но ты уточнила.
– Да.
– Ну… реакция, наверное, нормальная, убежать от мира, узнав, что твой мужчина тебя обманывает…
– Ты не понял. Она не убегала от мира. Она приехала туда, где прячется ее любимый.
– Ты думаешь…
– Зачем бегать ночью к старику, опаивая снотворным свою тетку, а заодно и вечно крутящуюся в доме Симонетту?
– Логично. Но причем тут печенье? Донна Лаура пожаловалась мне на твое странное поведение.
– Я испугалась, что оно отравлено. Помнишь, наперстянка во дворе Уголино!
– Саша! Диджитале растет во всех дворах в этой деревне. Синьора Моранди, Пуппетта нашла его даже здесь, у донны Лауры. Но даже если сын Уголино преступник, зачем травить донну Лауру? Если дом перейдет Кларе по наследству, что это изменит? Продать его в этом месте и в таком состоянии не продашь, денег, как мы теперь знаем, у донны Лауры нет. У Клары наоборот их достаточно. Скорее Гвидо женился бы на Кларе, чем травил старую тетку. В чем состоит коварный план?
– Наследство… дом в таком состоянии не продашь…
– Да, это же очевидно!
– Погоди… донна Лаура нездорово привязана к этому дому.
– Мы же с тобой об этом говорили, помнишь? О нездоровой гордости…
– Именно. И вчера донна Лаура сказала о реконструкции дома. Но денег у нее нет… Cтоп!
– Что такое?
– Ты не знаешь такое лекарство – Eudigox?
– Никогда не слышал.
Саша набрала название в поисковике. Ахнула. Показала Лапо.
– Digoxinum… И что?
– Дигоксин! Пошли скорее вниз! Я ошиблась!!! Все наоборот!
На кухне вовсю кипели котлы. Стоял умопомрачительный запах трав и специй. Яблоки с воткнутыми в них гвоздичками и анисом плавали в кастрюле вместе с палочками корицы.
– Что это такое вкусное?
– Vin brûlé.
«Подгоревшее вино», как называют в Италии глинтвейн, как нельзя лучше вписывалось в прохладный осенний вечер.
– А для детей яблочный сок со специями, разбавленный газированной водой.
Детям разливали напиток в пластиковые стаканчики, взрослым- в бокалы.
– Там еще немного рома, – заговорщически шепнула Саше синьора Пуппетта. – Дон Пьероне посоветовал.
– Ваш дон Пьероне мне все больше нравится, – рассмеялась Саша, а синьора Пуппетта потянулась к бокалу, стоящему возле донны Лауры.
– Дайте хоть попробую!
Донна Лаура выхватила бокал из рук синьоры Пуппетты.
– Нет! Это для Клары!
– Остынет же! Нальете Кларе горячего!
