«Сделано — конец!» — Рощин подошел к койке и лег. — Ошурин без года неделю младший лейтенант, а уже воюет. Правда, у меня тоже нет боевого опыта, но зато есть практические навыки, фундаментальная подготовка. Он закрыл глаза…
Почувствовав чье-то прикосновение, Рощин вздрогнул. Перед ним стоял Бурлов.
— Товарищ старший политрук, наконец-то! Здравствуйте! — обрадовался Рощин.
— Наконец, добрался. — Бурлов — в свежем обмундировании, туго перепоясанный широким ремнем, улыбающийся — выглядел молодо. Устроил дочку у родных, — сообщил он. — А как здесь? Что нового?
— Да так. Ничего, — неопределенно ответил Рощин отыскивая глазами на столе черновик рапорта.
— Вот, — Федор Ильич подвинул к нему лежавший под книгой черновик. На углу размашистым почерком Бурдова было написано: «Отказать!»
— Это почему же? — недовольно спросил Рощи.
— Не портил бы бумагу.
— Почему? — упрямо переспросил он.
— Неохота сегодня ссориться… Но раз настаиваешь, — Бурлов пожал плечами. — Так можно было писать в первые дни войны, когда каждый человек еще не был поставлен на свое место, а не сейчас, когда все подчинено четким указаниям партии.
— Но почему других направляют? Почему я не имею права проситься? — горячился Рощин.
— Направляют не других, а кого нужно. В конце концов, нужно же кому-нибудь быть и здесь?
— А почему этим кем-то должен быть я? Я там буду более полезным.
— Ого, значит, ты — единственный недостающий на фронте человек? — Федор Ильич покачал головой. — Ну хорошо, а почему ты меня считаешь хуже себя?
— Я этого и в мыслях не имел… — опешил старший лейтенант.
— Как же так? Ты говоришь, что был бы там полезным. А товарищ Бурлов, значит, нет?
— Нет, почему? Вы тоже, — растерялся Рощин.
— Благодарю, — серьезно произнес Бурлов. — Значит, ты и я, хороших уже двое.
— Где же логика? — не сдавался Рощин. — Ошурина, которому недавно присвоили звание, отправляют на фронт! Его же надо учить!
— Его четыре года учили, в том числе и Рощин. А на фронте, комбат, дела и без нас хороши.
— Что слышно, Федор Ильич?
— В Сибири, Анатолий, многое слышно, а еще больше видно, — оживленно и весело проговорил Бурлов, снимая портупею и подсаживаясь к Рощину на кровать. — Видел, Анатолий, как куется победа. Точно кто взял волшебное зеркало и показал: смотри, что готовится, что будет!
Он долго и обстоятельно рассказывал Рощину все, что увидел и перечувствовал за эти дни в далекой, казалось бы от фронта, Сибири.
Несколько вечеров подряд разведчики часами донимали Бурлова расспросами. И Федор Ильич охотно к с увлечением рассказывал им о трудной и напряженной борьбе за победу в небольшом тыловом городке. Казалось, политрук побыл не в Сибири, а в Ставке, — с такой убежденностью он говорил о приближающейся победе.
Накануне 7 ноября Бурлова вызвали в штаб армии, в связи с упразднением в войсках института комиссаров.
Возвратился он в тот же день.
— Теперь я твой заместитель по политической работе, Анатолий Андреевич, — объявил он Рощину. — А это, так сказать, в порядке подхалимства — два пригласительных билета в Дом Красной Армии на торжественный вечер. Подыскивай, комбат, спутника или спутницу и обязательно езжай, — предложил он.
— Завтра день такой: обязательно жди на границе чего-нибудь, как в прошлом году, — возразил Рощин.
— Ты что же, товарищ командир батареи, мне уже и доверять перестал? — спросил Бурлов.
— Ну что ты, Федор Ильич? — удивился Рощин. — Я не то хотел сказать. Могут быть всякие неожиданности.
— С генералом Николаенко я согласовал и с Козыревым договорился: завтра от них тоже едут, на автомашине, и вас захватят, — пояснил Бурлов. — Второй билет давать тебе? — с хитрецой прищурился он.
— Отдай кому-нибудь, — предложил Рощин.
— Ну что же, быть по сему!
Уже укладываясь спать, Рощин поинтересовался:
— Кто же поедет со мной?
— Девушки от билета отказались, когда узнали, что с тобой ехать, зато Кондрат Денисович согласился: он с тобой — и в огонь и в воду, — ответил Бурлов.
Проснулся Рощин с таким чувством, какое бывает в детстве по праздникам: он свободен на целый день! Когда собрался, вошла Сергеева.
— Капитана товарища Бурлова нет? — спросила она.
— Нет, он на передовом. Что у вас к нему?
— Он дал мне пригласительный билет на вечер в Дом Красной Армии. Я попросила разрешения у младшего лейтенанта Новожилова оставить у прибора Анастасию Васильевну, а он направил узнать у капитана. Наверное, не знал, что вы в батарее.
— Доложите младшему лейтенанту, что я разрешил, — скрывая радость, проговорил Рощин. Он был очень благодарен Бурлову за то, что тот умел все понимать. — Только вы собирайтесь быстрее. Уже без двадцати четырнадцать.
— Есть, товарищ старший лейтенант, через десять минут я буду готова.
— Вы одна едете? — спросил Рощин, которому хотелось узнать, что еще сказал ей Федор Ильич.
— А вы и не знаете, товарищ командир батареи? — насмешливо взглянула на него Валя.
— Не знал, что поеду с вами. Федор Ильич говорил, что второй билет отдал Федорчуку.
— Вы и довольны остались? — слегка нахмурилась Сергеева.
