— Ваше величество! — с низким поклоном вмешался в разговор тайный советник императора маркиз Кидо. — Я осмелюсь возразить генералу Тодзио. Обострение взаимоотношений с Россией вызовет какие-то ответные меры. Поскольку войска Квантунской армии находятся сейчас в конечной стадии готовности, нам выгодно направить в Москву представителя под благовидным предлогом улучшения отношений с Советским Союзом. В действительности это позволит нам держать Россию в неопределенности, в связи с тем, что военная подготовка не окончена, во-вторых, позондировать намерения Советов, и, в-третьих, вызвать определенную реакцию их союзников.
Выслушав Кидо, государь воздержался от одобрения предложения Тодзио. Премьер ушел из Дворца неудовлетворенный, затаив злобу на маркиза Кидо.
Вечером Тодзио связался по прямому проводу с генералом Умедзу и в довольно резкой форме предупредил главнокомандующего Квантунской армией, что частые провалы его агентуры в России и широкая осведомленность советского посла ставят его, Тодзио, в довольно затруднительное положение. Вместе с этим премьер-министр передал Умедзу, что Германия настоятельно просит принять решение напасть на Владивосток в самое ближайшее время, и потребовал незамедлительно высказать ему свои соображения.
Генерал Умедзу располагал достаточной информацией, чтобы оценить значение событий на далекой Волге. Разумеется, он знал о наличии нетронутых резервов и втайне недоумевал, почему русское командование, не вводит их в бой. Он значительно осторожнее оценивал положение, чем некоторые его штаб-офицеры, объяснявшие это параличом, сковавшим якобы всю систему управления Красной Армии. И вдруг происходит что-то такое, чему генерал Умедзу не находил объяснения. В течение пяти суток две немецкие армии в составе трети миллиона солдат оказались окруженными! Другие армии не сумели прорваться им на выручку! Гибель оказавшихся в котле двадцати двух немецких дивизий, и одновременное наступление: советских войск на Юге и на Севере, которому не видно конца!
«Тем более, Россия должна быть уничтожена, — думал Умедзу. — Иметь такую державу на своем фланге — значит рисковать всем, что добыто оружием императорской армии».
И когда премьер-министр Тодзио сообщил о новых требованиях выступать, предъявленных немецким правительством, Умедзу решил особенно тщательно взвесить все «за» и «против».
По мнению осторожного и опытного генерала Икеда, заместителя начальника штаба, следовало заключить мир с США и решать «северную проблему». Сам генерал Умедзу считал, что, во всяком случае, необходимо существенно ослаблять мощь русских здесь, на Востоке.
На узком штабном совещании главнокомандующий старался сохранить спокойствие, но изредка нервозно вставал, ходил по кабинету и снова садился. Когда начальник информационно-разведывательного отделения заканчивал обзор боевых действий на Западе, принц Такеда, не отрывавший взгляда от карты советско-германского фронта, не выдержал:
— Непостижимо! Непостижимо для моего рассудка! Деморализованная, уничтоженная армия — воскресает, нападает, побеждает! Что это? — выкрикнул он. В июне мы допустили непоправимую ошибку.
— Хвала мудрости божественного императора, не поддавшегося уверениям господина Гитлера, — перебил его Умедзу. Теперь уже главнокомандующий не улыбался горячности принца, — Июльский удар мог иметь для нас нежелательные последствия. Армия, кому бы она ни принадлежала, сумевшая одновременно снять блокаду со стратегически важного пункта на Севере, нанести удар в Центре и уничтожить войска Паулюса на Юге, не может быть названа слабой.
— Но на азиатском крыле русские имеют всего пятисот-шестисоттысячную армию, — несмело возразил один из генералов. — Это почти наполовину меньше наших сил, сосредоточенных в Маньчжурии.
— Это не армия, генерал, — оборвал его Умедзу. — Это боевое охранение русских, первая цепь их. Умедзу устало опустился в кресло. Нужно видеть глубже: у русских армия — все население. За полчаса до оставления города рабочие прекращают работу, взрывают заводы и берут в руки оружие… Вообще, оставим этот неприятный и ненужный разговор. — Умедзу умолк. — Прошу, — обратился он к начальнику штаба.
— Хотя я уверен в силе наших соединений, оборона Дальневосточного фронта представляет препятствие, с которым не считаться нельзя. Вдоль границы русские за это время создали «мертвую полосу», преодоление которой может стоить нам непозволительно дорого. К тому же Россия располагает еще значительными военными резервами и ресурсами. Даже если Транссибирская магистраль будет серьезно выведена из строя, часть этих резервов через пятнадцать — двадцать суток окажется на Востоке. — Генерал умолк и обвел взглядом присутствующих. — Наконец, Германия имеет возможность снять с Запада дивизии для русского фронта и победно закончить летнее наступление. Я считаю, — генерал выдержал паузу, — что момент для удара не наступил…
