И так как Демьян продолжал молчать, добавил еще тише и еще страшнее:
– Ты же понимаешь, что я все равно это узнаю. Пусть сейчас мамин «Аурус» на камерах не виден, пусть его держат где-то под толщей бетона, который блокирует сигнал, но вечно так продолжаться не может. Рано или поздно он появится. А вместе с ним появится и его новый владелец. И тогда… О, что твоя мать сделает с этим человеком!
– Ничего она с ним не сделает!
– Это еще почему?
– Потому что это был дядя Миша!
– Кто? Какой еще дядя Миша?
– Наш дядя Миша! Мамин брат!
– Ничего не понимаю.
– Не в первый раз!
– Ты задолжал денег Мишке?
– Папа, думай, что говоришь. Откуда у дяди Миши деньги, чтобы в долг еще давать? Ему самому-то на жизнь едва хватает.
– Вот именно. И прав у него нет. Зачем ему «Аурус»?
– Он сказал, впечатление хочет произвести на даму сердца. Познакомился недавно с одной особой, а она хочет прокатиться на «Аурусе». Никак иначе на сближение не идет, а после прогулки на «Аурусе» обещает потепление отношений.
– Что за особа? Почему я не знаю?
– Да знаешь ты ее.
И Дёма снова отвел взгляд. Но вид у него в этот раз был не испуганный, а смущенный.
– Знаю? И кто же она?
– Ну, эта твоя… из-за которой вы с мамой в последний раз чуть не развелись. Прекрасная Тамара!
– Тома? – ахнул Кулаков. – Тома спуталась с нашим Мишкой?
– По крайней мере, мне он сказал, что из Рязани она к нему прикатила. Специально договорились о встрече, она приехала, они пару раз встречались, а потом ее переклинило на этой прогулке на «Аурусе».
– Стоп! Звоню Мишке!
– Попробуй. У меня не получилось до него дозвониться. У нас была договоренность, что он берет «Аурус», катает на нем свою зазнобу и возвращает машину. Они уехали и пропали. Ни слуху ни духу, звоню, у него выключено.
Кулаков это время судорожно пытался дозвониться. Ему это также не удалось.
– Эй! – насторожился он. – А позволь спросить тебя, сынок, зачем тебе-то это было надо? Что ты от меня еще скрываешь?
– Ничего!
– Не ври! А то я тебя не знаю! Ты сроду ни для кого добрых дел не делал, а тем более для дяди Миши, с которым у тебя сложные отношения всегда были и есть.
– Да, раньше мне частенько от него влетало. Да, я считал и считаю его редкостным душнилой. Но это же наш душнила! Это мой дядя. И я его люблю. Когда он попросил меня помочь ему, я с радостью согласился.
– Согласился? – пробормотал Кулаков, глядя на сына, словно впервые того видел. – Да еще и с радостью?
– Ну да. А что тут такого?
– А то, что ты врешь! Мишка тебе что-то пообещал. Или тебе что-то было от него нужно. Но у Мишки ничего нет, что могло бы тебя заинтересовать. Я в тупике.
Дёма принялся уверять отца, что он сильно изменился за последнее время:
– Я много думал, осмысливал свою жизнь, понял, что живу неправильно. Ведь у меня столько возможностей, чтобы делать добро людям.
– У тебя?
– Хорошо, пусть не у меня, пусть деньги формально принадлежат тебе и маме, маме – в большей степени. Но мы же одна семья. Все хорошее, что я сделаю для людей, пойдет в счет кармы и вам с мамой тоже!
– То есть ты решил заняться благотворительностью, чтобы спасти наши с мамой души? И начать ты решил с дяди Миши?
– Кто подвернулся под руку, с того и начал. Не понимаю, чем ты недоволен.
– Я тебе объясню, чем я недоволен. Я ни хрена не верю в такое твое внезапное перерождение. Нет, бывает, что люди меняются, но вот так вдруг и на пустом месте!
– Почему на пустом? Я много думал. Искал смысл жизни. И меня осенило. Это же так просто. Жить и помогать жить другим! Помнишь, как у Толстого в его «Воскресении»? Раз! И вся жизнь у человека поменялась. Решил человек: с сегодняшнего дня буду делать только добро. И стал его делать! И я тоже буду! Хочешь ты этого или нет, нравится тебе это или нет, а я буду! Я так решил! И ни ты, ни мама меня с этого пути больше не сдвинете!
Пока отец с сыном азартно спорили о смысле жизни, Сашенька, как это ни странно, почувствовала, как успокаивается. Ведь если тетю Тому никто не похищал, а все это исключительно желание кавалера порадовать даму своего сердца, то что Сашенька трепыхается? И что она делает тут? Зачем путается в дрязгах семьи генеральши Кулаковой? Надо ехать домой, и пусть они тут сами разыскивают свои машины и свой смысл жизни. Раз тете Томе никакая опасность не грозит, то пусть она проводит время в свое удовольствие, Сашенька ей в этом мешать не будет.
Единственное, что немного смущало девушку: как телефон тети Томы оказался в снежном сугробе? И почему, сев в машину к своему поклоннику, вместо того, чтобы позвонить Сашеньке и предупредить ту о своих планах, тетя Тома предпочла вовсе избавиться от телефона? Впрочем, мало ли чего могло произойти в пылу страсти? Может, такое у них в комфортабельном салоне «Ауруса» на мягких его подушках завертелось, что и телефон в окошко случайно полетел.
И не без легкой зависти Сашенька прошептала:
– Ох, тетя, тетя, мне бы так!
