И Алечка потащила ее совсем в противоположную сторону. Вообще-то Сашенька собиралась зайти в свой домик да и вернуться в город. Хватит с нее всех этих расследований. Сердце ее разбито, ему требуется покой и время для восстановления. Но Алечка упорно тянула ее к зданию администрации. И, войдя в нее, плотно прикрыла за собой дверь. Внутри было темно и очень тихо, все еще спали.
– Зачем мы тут? А где Михаил?
– Сейчас, сейчас, все будет.
Они прошли в дальнюю часть коридора, где Алечка открыла какую-то дверь:
– Вот мы и пришли.
За этой дверью скрывалось необычное помещение, битком набитое всякими химическими банками и склянками. Имелся тут микроскоп, весы, перегонный аппарат и еще множество приборов, о назначении которых Сашенька не знала или догадывалась только примерно. Вдоль стен стояли шкафы, чьи полки были забиты банками с порошками разных цветов и фракций. Пол и стены были облицованы белым кафелем, так что все вокруг выглядело каким-то научным объектом.
Сашенька не удивилась. В центре занимались подготовкой по предметам широкого профиля, видимо, связанные с химией курсы тут тоже имелись.
– Это ваша лаборатория? – спросила девушка. – Хорошо она у вас оснащена, как я погляжу.
– Ну вот, – удовлетворенно прошептала Алечка. – А теперь мы с тобой поговорим. Тут нам никто мешать не будет.
– Поговорим? О чем? А где Михаил?
– Он сейчас появится.
– А зачем мы сюда вообще пришли? Что это за лаборатория? Ни надписи на двери, ни указателя.
– Не догадываешься, что тут такое?
– Нет.
– Скажешь, что ты со своим дружком не для этого явилась?
– Для чего – для этого?
– Вас же интересовало, откуда в центре, где лечат наркоманов, все время берутся новые наркотики?
– Меня лично – нет. А Милорадова, возможно, да.
Сашеньке захотелось также сообщить, что, к ее огромному огорчению, совсем недавно выяснилось, что она вообще понятия не имеет, что там творится в голове и в жизни у Милорадова. Как ни старалась девушка выкинуть из памяти их последний разговор, он поднимался перед ней во всей своей отвратительной наготе. У ее любимого мужчины есть дети. Сын и дочь. Допустим, сына он потерял, но дочь… дочь живет с ним и еще какой-то женщиной. А Сашенька про них узнает только теперь.
И еще девушку очень огорчало, что она не испытывает никакого горя от смерти Ратибора. Все-таки погиб сын ее любимого мужчины, а ей будто бы все равно. Что за человек она! Почему не чувствует ровным счетом никакой скорби. Конечно, она не знала Ратибора при жизни. Но, судя по всему, и сам Милорадов тоже не слишком-то был хорошо знаком со своим сыном.
Ее так и потянуло излить душу первому попавшемуся человеку, готовому выслушать ее жалобы. Пусть даже это будет Алечка. Но у Алечки совсем не было на это ни времени, ни желания. У нее к Сашеньке был совсем другой интерес.
– Так вот, смотри! – воскликнула она, обводя вокруг себя рукой. – Все перед тобой! Как на ладони!
Голос у Алечки был торжественный.
– Тут мы все и синтезировали.
Еще толком не пришедшая в себя от своих душевных переживаний Сашенька все-таки огляделась, как ей и предлагали, и глаза у нее невольно расширились. Мало-помалу до ее затупленного усталостью и горем мозга стало доходить то, что так настойчиво пыталась втолковать ей Алечка.
– Вы что, изготавливали наркотики прямо тут?
– Ну да! Здорово, правда? Торговля шла прямо на месте производства. Ничего не надо было откуда-то везти. Все тут, все под рукой.
– И никто не знал?
– Кого ты имеешь в виду?
– Михаила.
Алечка рассмеялась:
– Ты прелесть, честное слово! Конечно, он все знал. Как бы иначе без его ведома мы устроили эту лабораторию? Он все знал. И Ратибор знал. Узнал, разнюхал. Его папочка сюда специально заслал, чтобы тот все тут выяснил. Когда мы это поняли, то приняли единственное решение избавиться от него. И избавились.
– Ты убила Ратибора?
– Мы! Мы от него избавились. Хотели запутать следствие, вот и изуродовали ему лицо. Изобразили, будто бы животное над ним потрудилось. Нам не поверили, не получилось. Но главное, что мы от него избавились. И от тебя тоже избавимся. Я надеялась, что ты в лесу замерзнешь или звери тебя сожрут, но нет, ты как-то сумела выбраться. Но теперь все! Прощайся с жизнью!
Вид у Алечки был настолько решительный, что Сашенька поняла: она здорово влипла.
– Я тебя предупреждаю, я буду кричать.
– Кричи! Тут никто тебя не услышит. Стены обшиты огнеупорным, а заодно и звуконепроницаемым полотном.
– А я все равно закричу!
Алечка безразлично пожала плечами. Потом глаза ее хитро блеснули. И в следующую минуту Сашенька почувствовала, как ее сзади обхватили чьи-то сильные руки. Оказалось, что это подкрался Михаил. Он вышел из дальнего угла, где пряталась маленькая неприметная дверка, через которую он и появился в лаборатории.
– Не шуми, дурочка, – пропыхтел он, с трудом удерживая рвущуюся на свободу девушку. – Не усугубляй положения! Не затрудняй жизнь мне и себе!
– Что вы собираетесь со мной делать?
