Капрал слегка поник.
– Есть, сэр, – пробормотал он, но тут же просиял. – Желаете проследовать в свою палатку, сэр, или хотите сразу же провести инспекцию личного состава?
– Инспекции, я полагаю, дело лейтенанта, – отозвалась Винтер. – У нас же есть лейтенант?
– Так точно, сэр! Лейтенант Антон Д’Врие, сэр! Я так понимаю, он сейчас с другими офицерами, сэр!
– Что ж, вот он и займется инспектированием. – Винтер глянула на двух других капралов, которые явно испытывали некоторую неловкость от безудержного пыла своего товарища. – Просто проводи меня в палатку, ладно?
– Есть, сэр!
Капрал развернулся кругом, да так четко, что у Винтер от одного этого зрелища заныли суставы, и зашагал к ряду палаток. Винтер и два других капрала последовали за ним.
– Капрал Форестер!
– Да, сэр?
– Можешь немного расслабиться, если тебе так будет удобнее.
– Слушаюсь, сэр! – Юнец оглянулся на нее через плечо и сверкнул улыбкой. – В таком случае, сэр, можете звать меня просто Бобби. Меня все так зовут.
Они подошли к палатке, такой же новехонькой, как и прочие. Через откинутый полог можно было увидеть все, что находилось внутри. Низкий, высотой лишь до коленей, складной стол, армейский вещевой мешок и койка – одна-единственная, с радостью отметила Винтер. Когда полк стоял в Эш-Катарионе, она обеспечила себе отдельное жилье, купив палатку на собственные деньги. После отступления ей приходилось делить палатку с двумя солдатами из роты Дэвиса – обстоятельство, которое их явно не радовало, а ей причиняло немало хлопот. Винтер опасалась, что нечто подобное ждет ее и в новой роте, но, очевидно, сержанту полагалась отдельная палатка. Наверное, быть начальством все-таки не так уж и плохо.
В сопровождении трех капралов Винтер вошла в палатку. Ей и Бобби пришлось разве что слегка наклонить голову, зато капрал Фолсом, рослый широкоплечий здоровяк со светлыми волосами и висячими усами, вынужден был на пороге едва ли не сложиться вдвое, а оказавшись внутри, сразу присел на корточки, чтобы не задевать головой брезентовый потолок. Винтер опустилась на постельную скатку и сделала долгий выдох. Снова наступило неловкое молчание.
– Сержант, хотите, я пошлю кого-нибудь за вашими вещами? – предложил Бобби.
– Э… нет, – отозвалась Винтер. – На самом деле у меня никаких вещей и нет. Пришлось все бросить во время отступления. Правду говоря, было бы здорово, если бы ты мог послать кого-нибудь на склад. Мне понадобятся запасные рубашки, штаны… – она сделала паузу и оглядела себя, – да практически все.
Бобби снова вытянулся по стойке «смирно» – еще сильней прежнего, если такое было возможно.
– Есть, сэр! Займусь этим немедленно, сэр!
– И еще иголку с нитками, – добавила Винтер. Она в совершенстве овладела искусством незаметно перешивать одежду, чтобы скрыть свои подлинные формы, – впрочем, ей и скрывать особенно было нечего.
Бобби старательно отдал честь и вылетел из палатки так стремительно, словно от его скорости зависела собственная жизнь. Воцарилось неловкое молчание. Винтер обвела взглядом оставшихся капралов.
– Капрал… Графф, верно? – проговорила она.
– Так точно, сэр, – откликнулся тот. – Я должен извиниться за Бобби, сэр. Он хороший парнишка, но… чересчур ретив, понимаете? Думаю, это пройдет.
– И я так думаю, – сказала Винтер. – Кроме вас троих, других капралов в роте нет?
– Точно так, сэр. Должно было быть еще трое, но в роте не нашлось больше никого, кто соответствовал бы требованиям.
– Каким требованиям?
– Уметь читать и писать, сэр. И пройти экзамен, как полагается по уставу. Бобби вызвался сам, я уже был капралом, ну а Джима мы уговорили. – Капрал пожал плечами. – Может, теперь, когда нас отправили в действующую армию, лейтенант подберет на эту должность еще кого-нибудь.
Винтер кивнула:
– А что ты можешь сказать о лейтенанте?
– Ровным счетом ничего, сэр, – ответил Графф. – Я его в глаза не видел.
– Но…
– Его назначили перед самым отплытием, – пояснил капрал. – В пути офицеры, само собой, плыли на отдельном корабле. И он к нам до сих пор не заглядывал.
– Понятно, – сказала Винтер. – А сколько у нас всего людей?
В глазах Граффа мелькнула тревога.
– Сто двадцать человек, сэр, – проговорил он медленно и внятно, словно втолковывал азбучную истину слабоумному дурачку. – Ровно столько, сколько должно быть в роте.
Винтер подумала, не сказать ли ему, что ни в одной из старых рот Колониального полка не наберется больше восьмидесяти человек, а в некоторых и того меньше, – но решила, что не стоит. Вместо этого она обратилась к третьему капралу, который до сих пор не произнес ни слова:
– Капрал Фолсом, верно?
Здоровяк кивнул.
– Давно в армии?
Он помотал головой. Столкнувшись с таким непрошибаемым молчанием, Винтер оглянулась на Граффа в поисках поддержки. Тот пожал плечами.
– Джим не любитель болтать, – сказал он.
– Заметно.
Вернулся Бобби, нырнув под откинутый полог, держа под мышкой пухлую кожаную папку. Тут же вытянулся по стойке «смирно» и отдал честь, а затем вручил папку Винтер – с таким видом, точно это были священные дары. Винтер непонимающе воззрилась на него.
