– Ежедневные донесения, сэр, – пояснил капрал. – Списки больных, состояние имущества роты, нарушения дисциплины. Я составлял их с тех пор, как мы покинули сборный пункт.
– Ясно. – Винтер приняла папку и постаралась изобразить улыбку. – Я обязательно их все просмотрю.
– Так точно, сэр! А когда подпишете, сэр, я передам их лейтенанту!
– Я должен все это подписать? Почему?
– Ежедневные донесения, сэр, вступают в силу только после подписи старшего сержанта. А вот счета, сэр. Их нужно будет просмотреть и сверить с донесениями.
– А ты разве не можешь заодно делать и это?
У Бобби глаза полезли на лоб.
– Сэр, капралам запрещено просматривать счета!
Винтер окинула папку таким взглядом, словно это была новая и чрезвычайно ядовитая разновидность скорпиона. В Колониальном полку, насколько она знала, не слишком утруждали себя возней с бумажными счетами. Говоря начистоту, вообще не утруждали, учитывая все обстоятельства, вечную нехватку довольствия и задолженности по жалованию – настолько внушительные, что в полку шутили: кабы с этих сумм можно было получать проценты, они все уже стали бы богаче короля. Что ж, похоже, отныне дела пойдут по-другому. Винтер позволила себе минутку тайного злорадства, представив, как Дэвис, неловко зажав в толстых пальцах карандаш, пыхтит над хитросплетениями счетной книги.
– Хорошо, – сказала она вслух. – Я этим займусь.
– Спасибо, сэр! И да, сэр, я передал ваш запрос интенданту!
– Отлично.
Все трое уставились на Винтер. Винтер уставилась на них. Спустя минуту Графф осторожно прокашлялся.
– Сэр, от нас сейчас еще что-нибудь нужно?
– Что? – Винтер покачала головой. – Ах да. Нет, капрал… капралы, на этом все. Благодарю вас. – Она помолчала, смутно чувствуя, что от нее ждут какого-то добавления. – Надеюсь, мы сработаемся.
Бобби вновь отдал честь, исполнительно трепеща всем телом, Графф кивнул, а Фолсом не сказал ничего.
Винтер закрыла глаза и потерла тревожно занывшие виски. Почерк Бобби отнюдь не облегчал ей работу. В нем чувствовалась напряженная старательность ученика, над которым нависла учительская розга, но Бобби писал так убористо, что слова сливались в одну длинную цепочку. Вне всякого сомнения, капрал был движим искренним желанием сэкономить казенную бумагу.
Винтер разогнулась, отстраняясь от низенького стола, услышала, как в спине что-то хрустнуло, и окинула взглядом обескураживающе огромную стопку еще не разобранных бумаг. Усталость навалилась на нее удушливо-тяжелым одеялом – расплата за взвинченное состояние, в котором девушка пребывала после разговора с капитаном. Винтер заползла на койку и рухнула лицом в постельную скатку.
«А ведь это мог быть наилучший выход. – Она отогнала эту мысль, словно останавливаться на ней уже означало бы накликать беду. – Я бы как-нибудь справилась».
До сих пор ее тайна так и оставалась тайной. Притом звание сержанта дает определенные преимущества: личная палатка и обязательная дистанция между ней и рядовыми. Если стопка счетных книг – наихудшее, с чем придется иметь дело, то нельзя отрицать, что капитан Д’Ивуар оказал ей услугу.
Неизвестно пока, что за человек ротный лейтенант (Винтер уже успела позабыть его имя) и как он станет относиться к своему сержанту. Впрочем, кое-какие обнадеживающие признаки она уже приметила. Чем меньше времени лейтенант будет проводить в роте, тем лучше, – по крайней мере, так считала сама Винтер.
