— Хотелось бы верить. Знаешь что, я не буду организовывать сбор денег, но я проведу экспресс тест, не разглашая имен, — сказал Паша и тут же развернулся. — Эй, девчонки!
Я сильно испугался и хотел было его остановить, но девчонки уже смотрели на нас, и я не осмелился его останавливать. Он все равно спросит, а я только раскрою себя.
— Чего тебе, Оленев? — спросила пренебрежительно Вика.
— Я с серьезным вопросом! Можно сказать, соцопрос!
— Ой, Оленев, отвали, — ответила Вика.
— Ладно тебе, Вика, пускай проводит, тут все равно не особо много развлечений, — остановила подруга Алина.
— Спасибо! — сказал Паша, обратившись к Алине. — Так вот, если бы с кем-нибудь из одногруппников, ну, например, со мной что-то произошло, скажем, сбила машина, и нужен был бы миллион рублей на операцию, вы бы смогли оплатить операцию?
— Если бы это был ты, я бы доплатила врачам этот миллион, чтобы ты не выжил, — сказала Вика, засмеявшись. Девчонки, сидевшие рядом, поддержали Вику смехом. Однако Алина не рассмеялась и серьезным взглядом смотрела на Пашу, после чего скользнула взглядом по мне, но быстро его перевела на Вику.
— Зачем тратить деньги, он бы и так не выжил без денег, — сухо ответила Алина.
Паша осекся, словно обжегся, дотронувшись до раскалённой сковороды. Улыбка сошла с его лица, и он вновь повернулся ко мне.
— Как она может тебе нравиться. Даже Вика и та отшутилась, а вот твою Алину я побиваюсь временами, — слегка напуганно ответил Паша.
Я хотел было сказать, что она не моя, но лишь промолчал, набирая в бокал пиво для только что принесенного официанткой заказа.
Еще час Паша мне рассказывал, что было в универе, после чего он засобирался и еще раз спросил насчет организации сбора денег. Я повторил ему, что пока не хочу, чтобы кто-то об этом знал, последнее, что мне сейчас нужно, так это жалость одногруппников.
Девчонки же сегодня ушли почти сразу же после Паши, видимо, потеряли интерес к доставанию меня, отчего я ни капли не расстроился.
Закончив смену, я уже собирался уходить, но перед этим решил подойти к Топору и спросить вопрос, который вертелся у меня на языке весь вечер, отчего волнение не отпускало ни на секунду.
Топор к моему удивлению был трезв, и, когда я к нему подошел, он внимательно и пронзительно посмотрел на меня.
— Деньги за эту неделю я тебя выплатил вчера, помнишь? — с ходу произнес он, будто знал, что я шел говорить с ним именно о них.
— Да я помню. Я по другому поводу, Топор.
— Повод другой, но чую, что тема та же.
— К сожалению, да, — грустно ответил я, опустив голову. Выдержав паузу в несколько секунд, я рассказал ему всю правду по поводу мамы, как есть, ничего не утаивая и даже наше с ней финансовое состояние, о котором я никогда с ним не говорил.
Топор внимательно выслушал, но его лицо не выражало удивления или каких-то других чувств, кроме того, что он словно знал все, что я ему рассказывал.
Закончив рассказ, я внимательно и с надеждой посмотрел на него. Топор выдержал длинную паузу, словно взвешивая то, что сейчас скажет.
— Я догадывался, что у тебя что-то произошло, — наконец-то промолвил он. — У меня сейчас есть определенные обязательства в части денег и на данный момент у меня нет свободных. Когда, ты там сказал, тебе они нужны, крайний срок?
— В следующую пятницу мне нужно принести их в больницу, — обреченно промолвил я.
— Хорошо. Я постараюсь закрыть свои вопросы и добыть для тебя денег. Ты же придешь в четверг на смену, верно? — спросил он, прищурив слегка глаза, глядя на меня.
— Конечно! — уверенно ответил я.
— Ну вот в четверг я и постараюсь решить твой вопрос. Но это, ты же понимаешь, не жест доброй воли, верно?
— Конечно! Я отдам, как только смогу!
— Буду вычитать из твоей зарплаты, договорились? — спросил Топор, протянув руку.
— Конечно! — ответил я, пожав ему руку и с улыбкой пошел домой.
Выйдя на улицу, я вдохнул свежего осеннего ветерка. Пахло ранней весной и прошедшим ночью дождем. После разговора с Топором мне однозначно полегчало, словно камень с души упал. Однако остались еще небольшие сомнения в нем. Когда он выпивает, он частенько забывает о своих обещаниях. Надо не забыть сначала взять денег у него в четверг, прежде чем он прилично наберется и уже будет не в состоянии вспомнить о своем обещании.
Отпустив мысли о Топоре и его обязательности, в голове тот час же всплыл образ Иваныча — знакомого деда. Вмиг я вспомнил про обрывок бумаги, который мне дал тот мужчина. Внезапно я остановился и сунул руку в карман джинс, начал рыскать в поисках куска бумаги. Через несколько секунд я все-таки его нашел и, вытащив из кармана, развернул.
На бумаге был написан корявым почерком адрес. Бабушка старалась не говорить о деде, и поэтому я был удивлен, что он жил не так далеко от нас. В детстве бабушка о нем если и говорила, то больше как о том, кто жил так далеко, что не мог прийти ни на мое день рождение, ни на новый год просто поздравить меня.