Самойлов вскрикнул и, рухнув на землю, схватился за колено. И в следующую секунду с криком, лежа направил клинок в тяжело дышавшего, подходящего к нему Иваныча, после чего выпустил один за другим три сгустка магмы.
Иваныч, увернувшись от первого, попятился назад, затем прильнул к земле и переждал, пока оставшиеся два пролетели над головой. Поднявшись с земли, он направился в нашу с Топором сторону, оглядываясь на Самойлова, который, корчась от боли, поднялся с земли. И вновь выпусти шар магмы в сторону Иваныча. Иваныч уклонился, и шар устремился на меня. От страха я застыл и не мог ничего сделать, кроме как смотреть перед собой, но внезапно клинок появился в моей руке и потянул мою же руку вверх к моему лицу. Нити тока расплелись от клинка в стороны, собравшись в круглый щит, который встал между мной и летящим в меня сгустком магмы.
Иваныч увидел, что меня чуть не спалила атака Самойлова, он резко сменил направление и, вновь оббегая Самойлова стороной, бежал к столбу.
Самойлов, корчась от боли, со злостью посмотрел на меня и, сделав несколько прихрамывающих шагов в мою сторону, направил на меня клинок и целенаправленно выпустил два шара магмы.
Я быстро выставил клинок перед собой, который еще не успел исчезнуть, и представил мысленно щит, который он создал сам в прошлый раз, и через долю секунды клинок вновь его создал, отразив обе атаки Самойлова.
Ключник и Довлатова никак не отреагировали на атаку Самойлова в мою сторону, стараясь сохранять невозмутимый вид. Остальные же хранители возмущенно перешептывались.
Краем глаза я заметил, как Добровольский надменно улыбался. Гнев внутри меня вскипал и наполнял тело силой, словно рожденной этим гневом. Энергия бурлила в моей крови, циркулируя по венам.
Внезапно я заметил, что Самойлов вновь направил в мою сторону клинок, выпустив со злобным хохотом шар магмы.
Я вновь представил щит и отразил его. Гнев переполнил меня, затуманив разум, и я уверенно наступил на каменный край круга, после чего продолжил уверенно идти на Самойлова. Клинок в мой руке искрился, отбрасывая нити тока. Улыбка с лица Самойлова исчезла.
Собрав всю энергию, растекавшуюся в теле в клинок, я резко выкинул правую руку с клинком вперед, направив его на Самойлова и высвободил всю энергию. Из клинка вырвались три толстенные, словно корабельные канаты, нити тока, устремившиеся в Самойлова.
Самойлов едва успел укрыться за щитом, как, достигнув его, нити тока разрушили его, разметав лишь искры по сторонам. Оставшаяся энергия в атаке достигла груди Самойлова и, взорвавшись, соприкоснувшись с ним, откинула его на добрых два десятка метра.
Внезапно позади я услышал крик Морозова:
— Стоп! Дуэль остановлена!
Я обернулся, но периодически поглядывая на валявшегося на земле Самойлова.
— Осипов, вы нарушили правила дуэли! — выкрикнула Довлатова, сопровождаемая поддакиванием Добровольского.
Кинув взгляд на Добровольского, я заметил бегающие набухшие слезами глаза Алины, которая, не отрываясь, смотрела на меня.
Внезапно позади себя я услышал голос Иваныча:
— Вообще-то Самойлов первый нарушил правила, атаковав ключника за пределом круга!
Довлатова замялась.
— Это была случайная атака, когда он атаковал Петренко! — выкрикнул Добровольский.
— Первая — возможно, но последующие три шара магмы были явно специально и целенаправленно выпущены в Осипова! — жестко ответил Иваныч.
Морозов стоял недовольный, его губа дергалась, а брови недовольно нахмурились.
— Господин ключник, за дерзость Осипова нужно наказать! Пускай он заменит в круге Петренко! — выкрикнул Добровольский.
— Он же еще только получил печать и толком не умеет управлять энергией клинка, — негромко сказала Довлатова, обращаясь к Морозову.
Выслушав Довлатову и посмотрев на Добровольского, Морозов повернулся ко мне, произнес:
— Самойлов нарушил правила. И вы, Осипов, тоже нарушили правила. Чтители тоже проявили халатность, не прекратив атаку на вас. Однако вы вошли в ритуальный круг, что нельзя игнорировать.
— Я готов остаться и сразиться с Самойловым! — продолжавший гореть внутри меня гнев заставил выкрикнуть меня.
— Нет! — выкрикнул Иваныч. — В дуэльном кругу сражаются два хранителя, надеюсь, вы помните это, а соответственно я прошу вас выпустить Осипова из него, а я останусь и продолжу дуэль.
Морозов перекинул взгляд на Иваныча, внимательно смотря на него.
— Господин ключник, разрешите юному хранителю себя проявить, если он сам того желает, — выкрикнул радостно Добровольский. Стоящая рядом с ним Алина утирала слезы, глядя жалобно на Морозова, но молчала, не перечив отцу.
Морозов посмотрел на Добровольского, потом на Алину, потом резко перевел взгляд на меня и вновь на Добровольского, произнеся строгим голосом:
— Я сам приму решение!
— Морозов, я тебя прошу, не оставляй пацана в кругу! — практически умоляя, произнес Иваныч.
Морозов поглядел на Иваныча, потом, повернувшись ко мне, произнес: