Вернув свое тело под контроль, я выпустил три толстые нити тока в машину, которую бросил англичанин, изжарив ее дотла в мгновение.
Обессиленный я рухнул на колени. Гнев и злость улетучились, сменившись грустью и унынием, и, видимо, поэтому клинок исчез, сила перестала пульсировать во мне, и боль в руке вновь вернулась.
Глядя на то, как приближалась машина, у меня неуклонно росло ощущение, что я ее уже видел.
Машина остановилась возле меня, не успел подняться с земли, как из машины весь взбешенный вылетел мужчина с водительского сидения. Подбежав ко мне, он, не задавая ни единого вопроса, нанес прямой и сильный удар в челюсть.
Я повалился на землю и вмиг почувствовал, как по губе начала медленно стекать теплая кровь, а через мгновение я уже ощутил ее вкус у себя во рту.
Подняв голову, я узнал мужчину. Это был один из охранников, который сопровождал Добровольского на последнем собрании.
— Где девчонка! — выкрикнул мужчина и, опустившись ко мне, еще раз ударил меня по лицу.
Ощупывая языком зубы, проверяя все ли на месте, я шепеляво произнес:
— Несколько минут назад уехала машина, в которой ее держали. Если бы сначала думали и спрашивали, а не сразу били, могли бы сесть в машину и попробовать догнать. А сейчас, я думаю, они уже скрылись, — закончив проверять зубы, с облегчением, что все на месте, я ответил мужчине, после чего сплюнул сгусток крови на асфальт.
— Что за машина? Кто ее забрал? Отвечай! — выкрикнул мужчина и вновь ударил меня.
— Я же отвечаю на твои вопросы, зачем бить? — просил я, потерев щеку и сплюнув еще сгусток крови.
— Отвечай! — вновь замахнулся мужчина, но бить не стал.
— Понятия не имею, они не представились, двое англичан! — поспешил ответить я.
Выражение лица мужчины изменилось, словно услышал то, что хотел, или то минимально необходимое, что нужно было. Я не смог собраться с силами и противостоять ему, поэтому он еще несколько раз ударил меня, отчего я потерял сознание.
На несколько мгновений я очнулся и осознал, что этот мужчина тащит меня к себе в машину. Он заметил мои едва открывшиеся глаза и ударил еще раз. Я отключился.
«Хранителю не рекомендуются находиться в кармане более семи дней. При длительном нахождении в кармане с высокой вероятностью хранителя ждет смерть.»
Пункт 14 «Руководства для
хранителей ключей Мерлина»
— Значит, говоришь, английские хранители, да? — спросил Добровольский, сидя на стуле напротив меня.
Плечо мое продолжало ныть и болеть, Добровольский не спешил его вправлять, усадив на холодный железный стул где-то в подвальном помещении. Дорогу до этого места я не помнил, потому как в сознание пришел уже, когда меня привязывал охранник Добровольского, который, не жалея, отвешивал по моему лицу порции новых ударов. В эти моменты я понял какого быть боксерской грушей, однако эти знания абсолютно никак мне не помогали.
— Да! Все так и было! Сначала в нас врезалось двое, потом подъехал третий. У него был странный клинок, его окружала какая-то темная дымка. Я не уверен, потому что еще не встречал подобных клинков, но мне показалось, но от одного взгляда на его клинок, меня будто сковал страх, и я не мог ни пошевелиться, ни нанести атаку клинком! — произнес я, смотря на Добровольского опухшим глазом, который мне разукрасил все тот же охранник.
— Томас Миллер! Похоже ты не врешь… вот же сукин сын! — вскочив со стула и кинув его в стену, произнес Добровольский.
— Томас Миллер? Это кто? Вы его знаете? — произнес я.
— Ключник английского корпуса. Я мешал его шпионам совершать убийства и упорно пытался найти доказательства, чтобы предъявить их совету ключников. Он лично прибыл сюда, это даже интересно, — говорил Добровольский, ходя из стороны в сторону.
— Ну, если вы мне верите, может, развяжете меня?
Добровольский, услышав мой вопрос, сурово посмотрел на стоявшего рядом охранника. Тот, не произнеся ни слова, тут же ударил меня в живот. Из меня вырвался скулящий звук, и я резко выплюнул весь воздух из своих легких. Дыхание осложнилось, и я с трудом мог дышать. Сделать полный вдох я был не в состоянии, поэтому всасывал в себя каждую каплю воздуха короткими вздохами. Через несколько секунд наступило облегчение, и я смог сделать глубокий вдох, насытив свои легкие кислородом. Состояние мое резко улучшилось.
— Выйди, — произнес Добровольский, глядя на охранника, указав ему на дверь кивком головы.
Охранник послушно выполнил приказ Добровольского. Сердце мое началось биться чаще от тревоги, вызванной этой отсылкой охранника.
«Что он собирается сделать? Зачем прогнал охранника?» — эти мысли наполнили мой разум.
Добровольский спокойно поднял слегка покореженный, но все еще целый стул, который он кинул в стену и, поставив напротив меня, уселся на него, уставившись на меня, словно пытался что-то прочитать в моих глазах.
— Ты вызвал у Миллера сильный интерес, раз он лично прибыл. Я считаю, ты должен знать то, что я сейчас скажу. Об этом я никому не говорил, поэтому для своей же безопасности постарайся держать язык за зубами о том, что я сейчас расскажу. Кивни головой, если понял.