Его голос был неожиданно мягким, даже вкрадчивым, словно он собирался сообщить мне о награждении каким-нибудь орденом. Он пригласил меня сесть в кресло у стола, посмотрел на молодого человека, тот достал телефон и стал снимать видео. Сам полковник сел с противоположной стороны и стал расспрашивать о жизни в отеле, всем ли я доволен, нет ли претензий к обслуживающему персоналу. Я, конечно, отвечал, что все отлично, сотрудники отеля стараются тут сделать небольшой рай, что понимаю введенные временные ограничения, которые ничуть не мешают всем гостям наслаждаться тропическими радостями. Полковник удовлетворенно кивал, иногда говорил, что Сеньор Гобернанте заботится о гостях острова, что скоро нам устроят экскурсию, чтобы мы восхитились успехами страны и полюбовались дикими красотами тропиков, а то в отеле мы видим только ухоженные клумбы, которые, конечно, прекрасны, но такое можно увидеть и в других странах. Закончив общую часть, полковник поинтересовался, познакомился ли я с местной девушкой. Узнав, что нет, он захохотал так, будто я упустил самое главное в жизни, сказал, что девушки острова самые красивые в мире, и что я много потеряю, если буду жить тут отшельником, но чтобы я не очень переживал, так как времени у меня еще будет предостаточно.
Фраза про достаточное время мне не понравилась, полковник это заметил, ухмыльнулся отметил, что мой испанский прекрасен, и что теперь мы поговорим о важном. Здесь он дал знак молодому человеку, чтобы он прекратил съемку, нагнулся ко мне и заговорщицки сказал:
— Я ознакомился с вашим делом, навел справки. Про Канаду — это всё лапша на уши вашему куратору, но давайте будем серьезными. Вы пытались нас обмануть, а это уголовно наказуемо. Врать органам власти — это недостойно гражданина Ла-Эсперансы. Может быть, в вашей стране за это вас бы только пожурили, но мы относимся к этому весьма серьезно. Хвалите Господа, что пока вы не высказали ничего противоправного в частных беседах, а то бы наш разговор проходил в другом месте. И сейчас у вас выбор: или вы начинаете нам помогать, или мы прямо отсюда поедем в Управление государственной безопасности, где с вами побеседуют совсем в другом тоне.
У меня внутри похолодело, я сидел молча, не зная, что сказать. Полковник откинулся назад, достал коробку с сигарами, не спеша закурил. Молодой человек — его, как выяснилось позже, звали Армандо — взял кресло, стоявшее у стены, придвинул его к столу, сел и начал меня разглядывать. Взгляд его был равнодушным, так смотрят на товар на рынке, оценивая, сколько он стоит и сколько он протянет. Полковник смотрел на меня и ждал. Молчание прервал Армандо.
— Вы программист? Какие языки у вас в активе?
Я откашлялся, сглотнул и перечислил. Армандо кивнул и сказал:
— Я прочитал две ваши статьи, мне они понравились. Мы хотим вам предложить работу в Филиале кибернетического центра. Вы будете заняты шесть дней в неделю с девяти до шести. Поначалу за вами будет приезжать машина, она же будет отвозить вас обратно. Если вы проявите себя достойным сотрудником, прошедшим программу адаптации, то вам будет представлена комната в общежитии центра. В дальнейшем, возможно, вам выделят отдельную квартиру, но это будет зависеть от ваших успехов и соответствующего поведения.
Полковник, как мне показалось, довольно рыгнул и сказал:
— Заметьте, мы вас не пытаем, не бьем, не угрожаем вашей семье, не требуем подписать признание в заговоре против Сеньора Гобернанте. Это уже огромный кредит доверия, согласитесь? Вы родились в рубашке! Другой бы уже давно сидел в темной комнате, разговаривая с нашими сотрудниками, которые знают, как сделать беседу максимально продуктивной. Но вы — человек особенный. Специалист. А специалистам мы всегда рады! Если, конечно, они работают на правильную сторону истории.
Дальнейшее я помню смутно. Кажется, я кивал, подписал какие-то бумаги, с трудом запомнил, что в восемь тридцать мне надо выйти к воротам отеля, и чтобы я не удивлялся, если меня будут сопровождать на работу вооруженные солдаты. Полковник еще говорил, что Сеньор Гобернанте дает мне уникальную возможность, что мне не надо никуда ходить, никого искать, переживать за свою безопасность, что я буду полностью обеспечен, даже думать ни о чем не нужно.
Уже в номере я вспомнил слова Рыжего о специалистах, которые по своей глупости и за свой счет приехали на этот чертов остров, и которых ожидает судьба и захватывающая перспектива, красочно описанная мне Армандо. И еще я нашел в блокноте фразу, которую записал на лекции: «Свобода — это понимать, что все уже решено за тебя».
«И принимать», — подумал я, решив, что с такой добавкой фраза выглядит еще лучше.