Потянувшись рядом с собой, я поднял альбом, который принес папа, положив его себе на колени, и открыл его. На первом фото солнце вставало через густые облака. Лучи пробивались через листья сосновых деревьев, идеально захватывая розовые оттенки.
— Рун, — прошептала Поппи и провела рукой по снимку.
— Это было твое первое утро здесь, — я пожал плечами. — Я не хотел, чтобы ты пропустила рассвет.
Поппи переместила голову, пока та не оказалась на моем плече. Я знал, что сделал все правильно. Я ощущал счастье в ее прикосновениях. Это было лучше любых слов.
Я перелистывал страницы альбома. Показывая ей, как деревья начинают цвести снаружи. Капли дождя на окне. Звезды в небе, полную луну и птиц на деревьях.
Когда я закрыл альбом, Поппи подняла голову и посмотрела мне в глаза.
— Ты запечатлел все, что я пропустила.
Мои щеки покраснели, и я опустил голову.
— Конечно. Как всегда.
Поппи вздохнула.
— Даже когда я не здесь... Ты должен запечатлевать мгновения. — Мой желудок перевернулся. Прежде чем я смог что-нибудь сказать, Поппи обхватила рукой мою щеку — прикосновение было очень легким. — Пообещай мне, — сказала она. Когда я не ответил, она настояла. — Пообещай мне, Рун. Эти фото слишком драгоценны, чтобы не быть увиденными. — Она улыбнулась. — Подумай о том, что можешь запечатлеть в будущем. Подумай о возможностях перед собой.
— Я обещаю, — ответил я тихо. — Обещаю, Поппимин.
Она выдохнула.
— Спасибо.
Наклонившись, я поцеловал ее в щеку. Когда отстранился, свернулся на кровати лицом к ней.
— Я скучал по тебе, Поппимин.
Улыбнувшись, она прошептала в ответ:
— Я тоже скучала.
— Нам нужно многое сделать, когда тебя выпишут, — сказал я, наблюдая, как восторг загорается в ее взгляде.
— Да, — ответила она. Поппи потерла губы вместе и сказала: — Сколько осталось до цветения первых вишен?
Мое сердце разрывалось, когда я подумал о ходе ее мыслей. Она пыталась оценить, сколько времени ей осталось. Проживет ли она, чтобы увидеть, как ее последние желания воплотятся в жизнь.
— Где-то около недели.
На этот раз не было никакой маскировки чистейшего счастья, которое излучала ее улыбка.
— Я смогу продержаться дольше, — сказала она уверенно и сжала мою руку немного крепче.
— Ты продержишься дольше, — пообещал я, и Поппи кивнула.
— До тысячного незабываемого поцелуя, — согласилась она.
Погладив ее щеку рукой, я сказал:
— Тогда я растяну их.
— Да, — улыбнулась Поппи. — До бесконечности.
***
Поппи выписали из больницы неделю спустя. Полные масштабы того, как на нее повлияла инфекция, стали видны через несколько дней. Поппи не могла ходить. Она потеряла всю силу в своих ногах. Доктор проинформировал нас, что если бы рак был вылечен, с течением времени она бы обрела эту силу. Но, исходя из того, как все обстоит сейчас, она никогда не сможет снова ходить.
Поппи находилась в инвалидном кресле. И как свойственно ее характеру, это сильно не повлияло на нее.
— Как долго я смогу находиться снаружи и чувствовать на себе лучи солнца, я буду счастлива, — сказала она, когда доктор объявил ей плохие новости. Она посмотрела на меня и добавила: — Как долго я смогу держать Руна за руку, мне правда все равно, буду ли я снова ходить.
И как всегда, я растаял от ее слов на месте.
Сжав новые фотографии в руке, я бежал по траве между нашими домами к окну Поппи. Когда я забрался через него, то увидел, что она спала.
Ее привезли домой в этот день. Она устала, но я хотел показать ей это. Это был мой сюрприз. Ее приветствие дома.
Одно из ее желаний воплотится в жизнь.
Когда я вошел в комнату, Поппи моргнула, и улыбка растянулась на ее лице.
— Кровать такая холодная без тебя, — сказала она и провела руками по моей обычной стороне.
— Я принес тебе кое-что, — сказал я, садясь на кровать. Наклонившись, я поцеловал ее в губы. Я поцеловал ее страстно, улыбнувшись, когда ее щечки порозовели после этого. Потянувшись, Поппи взяла пустое бумажное сердце из банки и нацарапал на нем что-то.
Я уставился на почти полную банку, когда она опускала туда сердце.
Мы были почти у цели.
Повернувшись, Поппи переместилась в сидячее положение.
— Что у тебя в руке? — спросила она с возбуждением в голосе.
— Фотографии, — объявил я и наблюдал, как ее лицо озарилось счастьем.
— Мой любимый подарок, — сказала она, и я знал, что Поппи имела в виду каждое слово. — Твоя волшебная способность запечатлевать моменты.
Я протянул ей конверт, и Поппи открыла его. Она ахнула, увидев изображение. Рассматривая каждое фото с восторгом, она повернулась ко мне с надеждой во взгляде.
— Первые цветки?
Я улыбнулся в ответ и кивнул. Поппи приложила руку ко рту и ее глаза засияли счастьем.
— Когда ты сделал их?
— Несколько дней назад, — ответил я, наблюдая, как ее рука упала, а губы изогнулись в улыбку.
— Рун, — прошептала она и потянулась за моей рукой. Она поднесла ее к моему лицу.
— Это означает...
Я встал.
Встав сбоку ее кровати, я поднял ее на руки. Поппи обернула руки вокруг моей шеи, и я опустил губы к ее. Когда отстранился, то спросил:
— Ты со мной?
Счастливо вздохнув, она ответила:
— Я с тобой.
