Я сглотнула боль, которая царапала мое горло, боль, которую приносил этот жесткий взгляд. Любовь Руна приносила тепло. А ненависть — холод с арктического ледяного рифа.
Шли минуты, и ни один из нас не шелохнулся. Казалось, что воздух потрескивал между нами. Я наблюдала, как Рун сжал кулаки по бокам. Вероятно, он вел мысленную войну с самим собой. Я задумалась, о чем эта война. Выражение его лица становилось мрачнее. Затем позади него открылась дверь, и Уильям, дежурный по школе, вошел в нее.
Он посмотрел на Руна и на меня, выступая предлогом, который так был нужен, чтобы вырваться из этого сверхнапряженного момента. Мне нужно было собраться с мыслями.
— Могу я увидеть ваши разрешения на выход из класса?
Я кивнула, удерживая свои книги на приподнятом колене, протягивая свое разрешение, но Рун протянул свое перед моим.
Я не отреагировала на его вопиющую грубость.
Уильям проверил его разрешение первым. Рун составлял свой график занятий, вот почему он опоздал. Уильям протянул Руну его пропуск, но он все еще не двигался. Уильям взял мой. Он посмотрел на меня и сказал:
— Я надеюсь, что ты вскоре поправишься, Поппи.
Мое лицо побледнело, когда я задумалась, как он узнал, но затем я поняла, что на разрешении написано, что была у доктора. Он просто был любезен. Он не знал.
— Спасибо, — сказала я нервно и рискнула поднять голову. Рун смотрел на меня, только на этот раз его лоб был испещрен морщинами. Я узнала его озабоченное выражение. Как только Рун заметил, что я смотрела на него, считывая его выражение лица, беспокойство быстро сменилось прежней хмуростью.
Рун Кристиансен был слишком красивым, чтобы хмуриться. На этом прекрасном лице всегда должна быть улыбка.
— Идите, вы двое, в класс, — громкий голос Уильяма отвлек мое внимание от Руна. Я прошла мимо них обоих и прошмыгнула в ближайшие двери. Как только оказалась в следующем коридоре, я оглянулась, и увидела, что Рун смотрит на меня через большое дверное стекло.
Мои руки задрожали от интенсивности его взгляда, но затем он внезапно ушел, как будто заставил себя оставить меня в покое.
У меня заняло несколько секунд, чтобы обрести хладнокровие, затем я поспешила в класс.
Час спустя я все еще дрожала.
***
Прошла неделя. Неделю я избегала Руна любой ценой. Я оставалась в своей спальне, пока не была уверена, что его не было дома. Я оставляла шторы задернутыми, а окно закрытым — не то чтобы Рун попытается залезть. Те несколько раз, что я видела его в школе, он также игнорировал меня, или смотрел на меня, как будто я была злейшим врагом.
И то, и то причиняло боль.
В течение обеда я держалась подальше от столовой. Я ела в кабинете музыки или проводила остаток времени, практикуя игру на виолончели. Музыка все еще была моей безопасной гаванью, тем местом, куда я могла сбежать от мира.
Когда мой смычок касался струн, я уносилась в море тонов и нот. Боль и горе последних двух лет исчезали. Одиночество, слезы и гнев — все испарялось, оставляя покой, который я больше нигде не могла обрести.
На прошлой неделе, после моего ужасного коридорного воссоединения с Руном, мне нужно было уйти от этого. Мне нужно было забыть его взгляд, наполненный ненавистью. Музыка была моим обычным лекарством, поэтому я стала усиленно репетировать. Единственная проблема? Каждый раз, когда я заканчивала произведение, как только стихала последняя нота, и опускала смычок, опустошение возвращалось ко мне в десятикратном размере. И оно оставалось. Сегодня, когда я закончила играть на обеде, муки преследовали меня оставшуюся часть дня. Они тяжелым бременем заполнили мой разум, когда я покидала здание школы.
Во дворе суетились ученики, отправляющиеся домой. Я опустила голову, протиснулась сквозь толпу и, повернув за угол, увидела Руна и его друзей на поле в парке. Джори и Руби тоже там были. И, конечно же, Эйвери.
Я пыталась не смотреть на Эйвери, которая сидела рядом с Руном, в то время как он поджигал сигарету. Я пыталась не смотреть, когда Рун закурил. Он беззаботно опирался локтем на колено, прислонившись к дереву. И я пыталась игнорировать кувырок моего желудка, когда я поспешила мимо, а Рун мельком встретился со мной взглядом.
Я быстро отвела взгляд, Джори подскочила на ноги и побежала за мной. Я умудрилась отойти подальше от Руна и его друзей, чтобы они не слышали наш с Джори разговор.
— Поппи, — позвала она, когда остановилась позади меня. Я повернулась к ней лицом, ощущая пристальный взгляд Руна на себе. Я проигнорировала его.
— Как твои дела? — спросила она.
— Хорошо, — ответила я. Даже я слышала, как мой голос слегка дрожал.
Джори вздохнула.
— Ты еще не говорила с ним? Он уже неделю как вернулся.
Мои щеки пылали. Я покачала головой.
— Нет, я не уверена, что это хорошая идея. — Я вдохнула и призналась: — В любом случае, я понятия не имею, что сказать. Кажется, что он уже не тот мальчик, которого я знала и любила все эти годы. Он кажется другим. Он изменился.
Глаза Джори вспыхнули.
— Я знаю. Но думаю, что ты единственная девушка, которая воспринимает это как что-то плохое, Попс.
