Я не ожидала нежности и мягкости. Не ожидала, что мое сердце запоет, а душа расплавится.
Самым осторожным движением, Рун наклонился вперед и поцеловал меня в щеку, только сдвинувшись немножко, чтобы коснуться своими губами моих. Я задержала дыхание в предвкушении его поцелуя на моих губах. Настоящего поцелуя. Поцелуя, по которому я тосковала. Но вместо этого, он пропустил мой рот, и поцеловал меня в другую щеку, из-за чего мои губы еще больше жаждали получить поцелуй.
Когда он отстранился, мое сердце колотилось как барабан. Громкий гул раздавался в моей груди. Рун откинулся на спинку стула, но усилил хватку на моей руке.
Таинственная улыбка укрылась за моими губами.
Звук с пруда привлек мое внимание — утка взлетела в темное небо. Когда я посмотрела на Руна, он тоже наблюдал. Когда он снова взглянул на меня, я поддразнила:
— Ты уже викинг, тебе не нужен байк.
На этот раз Рун улыбнулся, и был заметен малейший намек на зубы. Я сияла от гордости.
Появился официант с нашими раками и поставил ведерко на покрытый клеенкой стол. Рун с неохотой выпустил мою руку, и мы начали чистить морепродукты. Я закрыла глаза, когда почувствовала мясную плоть на своем языке, а вкус лимона ударил мне в горло.
Я застонала от того, как вкусно было.
Рун покачал головой, рассмеявшись. Я бросила поломанный панцирь на его колени, и он нахмурился. Вытерев руку об салфетку, я наклонила голову к ночному небу. Звезды ярко сияли на безоблачном покрывале неба.
— Ты видел что-то такое же красиво как этот маленький пруд? — спросила я. Рун поднял голову, затем посмотрел вдоль пруда, на отражение синих огней, мерцающих в нашу сторону.
— Я бы сказал да, — ответил он сухим тоном, затем указал на меня. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Даже когда я вернулся в Осло, я иногда рисовал в голове изображение этого места, задаваясь вопросом, приезжала ли ты сюда.
— Нет, это первый раз. Мама и папа не особые фанаты раков, всегда только бабушка. — Я улыбнулась, представляя, как она сидела рядом с нами за этим столом, после того как привозила нас. — Ты помнишь, — я рассмеялась, — она привозила полную фляжку бурбона, чтобы вылить в свой сладкий чай? — я рассмеялась еще сильнее. — Помнишь, как она прикладывала палец к губам и говорила: «Не рассказывайте своим родителям об этом. У меня было благое намерение привезти вас сюда, чтобы спасти от церкви. Поэтому ротики на замок!»?
Рун тоже улыбнулся, но его глаза наблюдали за моим смехом.
— Ты скучаешь по ней, — сказал он.
Я кивнула.
— Каждый день. Я задаюсь вопросом, на какие приключения мы бы отправились вместе. Мне интересно, поехали бы мы в Италию, чтобы увидеть Ассизи, как всегда планировали. Или отправились бы мы в Испанию, чтобы тренировать быков. — На этом месте я снова рассмеялась. Покой окутал меня, и я добавила: — Но лучшая часть во всем этом, что я скоро ее увижу. — Я встретилась со взглядом Руна. — Когда я вернусь домой.
Как моя бабушка учила меня, я даже никогда не думала, что произойдет со мной, когда я умру. Конец. Это начало чего-то нового. Моя душа вернется домой, в место, которому принадлежит.
Я не осознавала, что расстроила Руна, пока он не встал со своего стула и пошел к небольшому пирсу рядом с нашим столом, к пирсу, который вел к середине пруда.
Подошел официант. А я наблюдала, как Рун поджигает сигарету, пока исчезает в темноте, и только дым от сигареты выдавал его место.
— Могу я убрать со стола, мэм? — спросил официант.
Я улыбнулась и кивнула.
— Да, пожалуйста. — Я встала, и он выглядел озадаченным, увидев Руна на пирсе. — Можно принести счет, пожалуйста?
— Да, мэм, — ответил он.
Я пошла к пирсу, навстречу Руну, следуя за крошечным огоньком от его сигареты. Когда я оказалась рядом с ним, он стоял, опираясь на перила, уставившись в никуда.
Морщинки испещрили его лоб, его спина была напряжена, и казалось, напряглась еще больше, когда я остановилась рядом. Он сделал долгую затяжку своей сигареты и выдохнул в легкий ветерок.
— Я не отрицаю того, что произойдет со мной, Рун, — сказала я осторожно. Он сохранял тишину. — Я не могу жить в фантазии. Я знаю, что меня ждет и как все будет.
Дыхание Руна было неровным, а голова упала вниз. Когда он поднял взгляд, то сказал сломлено:
— Это несправедливо.
Мое сердце обливалось кровью от его боли. Я могла видеть ее в муках на его лице, в том, как были напряжены его плечи. Облокотившись на перила, я вдохнула холодный воздух. Когда дыхание Руна успокоилось, я сказала:
— Было бы на самом деле несправедливо, если бы нам не было подарено несколько драгоценных месяцев.
Рун медленно уперся лбом в руку.
