Поцелуи Руна разные. Медленные и нежные, мягкие, будто перышко. Также были страстные, быстрые и упоительные. И от тех, и от тех у меня перехватывало дыхание. И те, и те попадут в банку.
Больше поцелуев оставалось на моем сердце.
После того как мы пообедали в Stardust Diner, и я решила, что это место может стать моим третьим любимым местом на планете, я вывела Руна на улицу и завела за угол.
— Теперь моя очередь? — спросила я, когда Рун взялся за мой воротник и натянул его туже вокруг шеи. Рун проверил часы. Я смотрела на него с любопытством, задаваясь вопросом, почему он продолжал проверять время. Рун увидел, что я наблюдаю за ним с подозрением.
Обняв меня, он ответил:
— У тебя есть несколько часов, затем мы возвращаемся к моему плану.
Я поморщила нос на его требовательное отношение и игриво высунула язык. Пламя разгорелось в глаза Руна, когда я это сделала. Он двинулся вперед и прижался ртом к моим губам, его язык немедленно заскользил возле моего. Я завизжала и крепче ухватилась за него, когда он наклонил меня, прежде чем разорвать поцелуй.
— Не искушай меня, — сказал он игриво. Но я все еще видела огонь в его взгляде. Мое сердце пропустило удар. С возвращения Руна в мою жизнь, мы не занимались ничем, кроме поцелуев. Целовались и разговаривали, обнимая друг друга как можно крепче. Он никогда не давил на меня, но с каждой прошедшей неделей, я все больше хотела снова отдать ему себя.
Воспоминания о нашей ночи два года назад, как катушка с фильмом появились в моей голове. Сцена была такой яркой, такой наполненной любовью, что мои легкие сжались. Потому что я все еще помнила его взгляд, когда он двигался надо мной. Все еще помнила, как его глаза смотрели на меня. То, как жар затапливал меня, когда я чувствовала его такого теплого в своих руках.
И я помнила его нежные прикосновения к моему лицу, губам и волосам. Но самое лучшее, что я помнила — это его лицо в том тусклом свечении. Несравнимое выражение обожания. Выражение, которое говорило мне, несмотря на то, что мы были молодыми, то, что мы делали, изменило нас навсегда.
Соединив нас телом, разумом и душой.
По-настоящему сделав нас бесконечностью.
Навечно и навсегда.
— Куда мы идем, Поппимин? — спросил Рун, вырывая меня из моих мыслей. Он прижал тыльные стороны ладоней к моим пылающим щекам. — Ты горячая, — сказал он с сильным акцентом, идеальный звук, проходящий через меня, как прохладный ветерок.
— Я в порядке, — сказала я скромно. Взяв его за руку, я пыталась вести его по улице. Рун потянул меня, и заставил посмотреть в его обеспокоенное лицо.
— Поппи...
— Я в порядке, — перебила я его, прижавшись губами к его для убедительности.
Раздраженно застонав, Рун закинул руку мне на плечо и повел меня вперед. Я высматривала название улиц и жилых массивов, разбираясь, куда идти отсюда.
— Ты собираешься рассказать мне, куда мы? — спросил Рун.
Уверенная, что мы идем в правильном направлении, я покачала головой. Рун запечатлел поцелуй в мой висок, когда подкурил сигарету. Когда он закурил, я воспользовалась возможность оглядеться вокруг себя. Я полюбила Нью-Йорк. Полюбила все в нем. Эклектичных людей — художников, деловых людей и мечтателей — вплетенных в гигантскую мешанину жизни. Забитые улицы, гудки машин и крики идеального симфонического саундтрека города, который никогда не спит.
Я вдохнула свежий запах снега в холодном воздухе и придвинулась ближе к груди Руна.
— Мы сделали это, — сказала я и улыбнулась, на краткое мгновение закрыв глаза.
— Что? — спросил Рун, теперь знакомый запах его сигаретного дыма развевался между нами.
— Это, — сказала я. — Мы… гуляем по Бродвею. Вот так мы бы гуляли по городу, направляясь встретиться с друзьями, в наши колледжи или квартиру. — Я подтолкнула его руку плечом. — Ты бы держал меня точно также, и мы бы болтали. Ты бы рассказал мне о своем дне, а я тебе о своем. — Я улыбнулась нормальности сцены. Потому что мне не нужны были широкие жесты или сказки; нормальной жизни с парнем, которого я люблю, было бы достаточно.
Даже в этот момент оно того стоило.
Рун ничего не ответил. Я уже запомнила, что когда я так откровенно говорила о вещах, которые не сбудутся, Рун выбирал ничего не отвечать. И это было нормально. Я понимала, почему он защищал свое уже разбитое сердце.
Если я могла защитить его за него, я бы сделала это, но я была тому причиной.
Я также молилась, чтобы все было хорошо, чтобы я также могла оказаться лекарством.
Увидев вывеску на старом здании, я посмотрела на Руна и сказала:
— Мы почти на месте.
Рун огляделся вокруг в недоумении, и я была рада. Я не хотела, чтобы он видел, куда мы идем. Я не хотела, чтобы он злился на жест доброты. Не хотела, чтобы ему было больно от принуждения увидеть будущее, которое может его ждать.
Я направила Руна влево в сторону здания. Рун бросил бычок на землю и взял меня за руку. Подойдя к турникету, я попросила наши билеты.
Рун оттолкнул мою руку от кошелька, когда я пыталась заплатить. Он заплатил, еще не зная, куда мы направляемся. Я потянулась и поцеловала его в щеку.
