– Да-да, поляки то же самое говорили, слово в слово, перед тем как их страна исчезла без следа.
Якоб представляет себе французский гарнизон в Домбурге.
– Мой брат Йорис, – говорит Барт, – служил под командованием этого француза, этого Бонапарта. Говорят, он заключил сделку с дьяволом на Аркольском мосту, и теперь ни одно войско не может его одолеть. Только сделка эта не касается людей Бони. Йориса в последний раз видели во время Битвы у пирамид – без туловища, только его голову, насаженную на пику.
– Мои соболезнования, Барт, – говорит Петер Фишер, – но Бонапарт отныне – глава твоего государства и чихать хотел на твое невыплаченное жалованье. Итак! У нас пока что два сюрприза: нет больше Объединенной Ост-Индской компании и нет больше независимых Нидерландов. И вот вам третий сюрприз. Я думаю, особенно интересно будет начальнику канцелярии де Зуту. Лоцман и советник, который привел «Феба» в залив Нагасаки, – Даниэль Сниткер.
– Он же на Яве! – Ауэханд первым обретает дар речи. – Под судом!
– Такие внезапные повороты, – Фишер изучает свой ноготь, – делают нашу жизнь богаче.
Якоб, ужасаясь, откашливается.
– Вы говорили со Сниткером? Лицом к лицу?
Он оглядывается на Иво Оста – тот бледен и растерян.
– Я с ним вместе ужинал. Видите ли, «Шенандоа» так и не достигла Явы. Знаменитый борец со злоупотреблениями Ворстенбос и достойный капитан Лейси продали принадлежащую компании медь – ту самую медь, которую вы, господин де Зут, так самоотверженно отвоевали. Продали ее ради личной выгоды Английской Ост-Индской компании в Бенгалии. Какая ирония судьбы!
«Неправда, не может быть, – думает Якоб. А потом: – Да нет, может».
– Стойте, стойте, стойте! – Ари Гроте даже весь порозовел. – Постойте-ка! А как же наш личный груз? Мои лакированные изделия? Фарфоровые статуэтки?
– Даниэль Сниткер не знает, куда они отправились потом. Он сбежал в Макао…
– Если эти свиньи! – Ари Гроте багровеет. – Это воровское отродье!..
– …и не спросил, куда они направляются. Но в Каролине за ваши товары заплатили бы хорошие деньги.
– К черту груз! – вмешивается Туми. – Как мы домой-то вернемся?
Тут замолкает даже Ари Гроте.
– Я смотрю, – замечает Маринус, – господин Фишер не разделяет общего уныния.
– О чем вы нам не рассказали? – с угрозой спрашивает Герритсзон. – А,
– Я не могу говорить быстрее, чем позволяет ваша благородная демократия! Доктор прав: еще не все потеряно. Капитан Пенхалигон уполномочен предложить англо-голландский союз в пределах здешних вод. Он обещает уплатить все, что задолжала нам Компания, до последнего пеннинга, а также бесплатно предоставить каждому комфортабельную койку на борту «Феба» и проезд в Петанг, Бенгалию, на Цейлон или мыс Доброй Надежды.
– И все это за просто так? – спрашивает Кон Туми. – По доброте английского сердца?
– Мы, со своей стороны, проработаем здесь еще два торговых сезона. За жалованье.
– То есть, – догадывается Якоб, – англичанам нужна Дэдзима и связанные с ней прибыли.
– А на что вам Дэдзима, господин де Зут? Где ваши корабли, где ваши капиталы?
– Но… – Иво Ост хмурится. – Если англичане хотят торговать на Дэдзиме…
Ари Гроте кивает:
– Переводчики говорят только по-голландски.
Фишер хлопает в ладоши:
– Вы нужны капитану Пенхалигону! А он нужен вам. Брак, заключенный на небесах.
– Значит, работать как раньше, – спрашивает Барт, – только для нового нанимателя?
– Который не удерет в Каролину с вашим личным грузом, вот именно.
– День, когда я поймаю Ворстенбоса, – клянется Герритсзон, – будет тем днем, когда ему выдернут мозги из его великосветской задницы!
– Чей флаг будет развеваться над Дэдзимой? – спрашивает Якоб. – Английский или голландский?
– Да какая разница! – отвечает Фишер. – Лишь бы жалованье платили.
– Как отнесся управляющий ван Клеф к предложению англичанина? – интересуется Маринус.
– В настоящее время они с капитаном уточняют разные мелкие детали.
– И ему не пришло в голову, – спрашивает Якоб, – прислать нам письменные распоряжения?
– Я – его письменное распоряжение, господин начальник канцелярии! Но послушайте, вы не обязаны верить мне на слово. Капитан Пенхалигон приглашает вас – и доктора, и господина Ауэханда – к себе на корабль, сегодня на ужин. Его лейтенанты – блестящие молодые люди. Один, по имени Ховелл, бегло говорит по-голландски. А майор Катлип, командир морских пехотинцев, много путешествовал и даже какое-то время жил в Новом Южном Уэльсе.
Работники начинают хохотать.
– Катлип? – переспрашивает Гроте. – Не может быть такого имени!
– Если мы отвергнем их предложение, – говорит Якоб, – англичане мирно уйдут из залива?
Фишер осуждающе прищелкивает языком.
– Принимать или отвергать их предложение – это не от вас зависит, не так ли, начальник канцелярии? Мы с управляющим ван Клефом вернулись, и Республику Дэдзиму можно благополучно убрать на место, в коробку с игрушками…
– Не-а, не так все просто, – говорит Гроте. – Мы единогласно избрали господина де Зута президентом.
– Президентом?! – Фишер выгибает брови, изображая бурное изумление. – Ого!
