– Однако вы остались на посту, хотя могли убежать.
«После второго залпа просто пути вниз не было», – думает Якоб.
– Мой дядюшка, который меня вырастил, всегда ругал меня за… – Он просит Гото перевести слово «упрямство».
Снаружи дома ветер шелестит листьями бамбука. Древний и печальный звук.
Взгляд Сироямы задерживается на выпуклости свитка под камзолом Якоба…
…А вслух градоправитель говорит:
– В своем отчете для Эдо я должен прояснить один вопрос.
– Я отвечу, если только смогу, ваше превосходительство.
– Почему англичане ушли, не уничтожив Дэдзиму?
– Эта загадка и меня мучила всю ночь, ваше превосходительство.
– Вы, наверное, видели, как заряжали пушки на шканцах.
Якоб просит Гото объяснить, что пушки предназначены для того, чтобы пробивать дыры в кораблях и стенах, а каронады – проделывать много мелких дырок сразу во многих людях.
– Тогда почему англичане не убили начальника своих врагов этими каронадами?
– Может быть, капитан не хотел наносить слишком большой ущерб городу. – Якоб пожимает плечами. – А может, это был… – Он просит Гото перевести «акт милосердия».
Где-то невдалеке, за две или три комнаты от них, раздается приглушенный детский голосок.
«Сын градоправителя, – догадывается Якоб. – Тот самый, которому Орито помогла появиться на свет».
– Быть может, – Сирояма рассматривает сустав своего пальца, – враг устыдился, увидев ваше мужество.
Якоб, памятуя четыре года, прожитые среди англичан, сильно в этом сомневается, но поклоном отвечает на комплимент.
– Ваше превосходительство сами отправитесь в Эдо с докладом?
По лицу Сироямы пробегает выражение боли. Якоб не понимает отчего. Градоправитель адресует Гото трудный для понимания ответ.
– Его превосходительство говорит… – Гото запинается, – для Эдо нужно… Это купеческое слово… Подвести счет?
Якоб понимает, что в намеренной расплывчатости ответа скрыт намек – больше не расспрашивать.
Он замечает в углу доску для игры в го. Позиция на ней та же, что была два дня назад, – с тех пор было сделано всего два-три хода.
– Мы с моим противником редко можем встречаться, – говорит Сирояма.
Якоб угадывает почти наверняка:
– Господин настоятель из княжества Кёга?
Сирояма кивает.
– Господин настоятель – мастер игры. Он видит слабости противника и с их помощью не позволяет ему использовать свои сильные стороны. – Градоправитель иронически-уныло смотрит на доску. – Боюсь, мое положение безнадежно.
– Мое положение на Дозорной башне, – говорит Якоб, – тоже было безнадежно.
Камергер Томинэ кивает переводчику Гото, как бы говоря: «Пора».
– Ваше превосходительство. – Сдерживая нервную дрожь, Якоб достает из внутреннего кармана футляр со свитком. – Я смиренно прошу вас прочитать это, когда вы будете одни.
Сирояма, хмурясь, глядит на камергера.
– Обычай требует, – говорит Якобу Томинэ, – чтобы все письма от голландцев сперва переводили два члена Гильдии переводчиков Дэдзимы, а затем…
– В Нагасаки пришел британский военный корабль и открыл огонь, и чем тут помог обычай? – Сирояма от досады даже отвлекся от своей меланхолии. – Но если это просьба касательно квоты на медь или другого подобного вопроса, то управляющему де Зуту следует знать, что моя звезда в Эдо не на подъеме…
– Ваше превосходительство, это очень личное, искреннее письмо. Пожалуйста, простите мой плохой японский.
Якоб буквально кожей чувствует, как после этой лжи успокаивается любопытство Гото и Томинэ.
Безобидный на вид свиток переходит в руки градоправителя.
