Тысячелетний путь литературы полностью

Но, как ни странно – в «науку» материалистическую люди поверили быстрее. Потому что она исключает духовный труд, к тому же такой тяжёлый и сложный, а даётся как факт – происхождение всего сущего «само собой». Но при этом создаёт повод для развития гордыни – потому что в это «само собой» может вмешаться человек, как творец, и преобразовать его для своей пользы. Сделано это было для того, чтобы манипулировать сознанием людей «второго» сорта, для порабощения «низших» рас – не католиков. Подчинив начальные учебные заведения, и взяв на вооружение казуистику, схоластику, пробабилизм¹⁴ – то есть, лицемерную мораль – когда говорят одно, подразумевают другое, а делают третье, «учёные» стали размахивать перед носом у «необразованных» народов своей «научностью», прославляя «успехи» западной науки, при этом истинные успехи приберегая для себя, а «отсталым» выдавая некие «умные» схемы, терминологические системы, создавая «специальный» научный язык и, напичкивая уже известные знания «наукообразностью» – способные отключать сознание от действительности, чтобы потом им легче было манипулировать. Так возникла психология «Тартюфа», система двойных стандартов – возможное для Запада и разрешённое для всех остальных: «Что дозволено Юпитеру – не дозволено быку». Так возник и сам образ Тартюфа – священника-лицемера, чтобы скрыть, обезопасить от подозрения лицемера-учёного. Первый принцип духовной войны – присваивай себе лучшие качества противника, тогда противник автоматически окажется отрицательным.

С тех пор параллельно с истинными знаниями, особенно историческими и культурными, стали развиваться «научные». Поэтому в наши дни историки, культурологи или археологи иногда делают «поразительные» открытия, обнаруживая в «глубокой» древности следы высокоразвитых культур, вместо диких обезьяноподобных предков, которых якобы обнаружили учёные.

Целью создания научного мировоззрения, в первую очередь, было любой ценой уничтожить схизму и подчинить себе строптивые народы, даже ценой безбожия…

На эту удочку и были пойманы многие правители и патриархи, учёные и общественные деятели Руси: патриарх Никон и царь Алексей Михайлович, Пётр I, Александр I, Павел I, декабристы, а также многие русские литераторы, начиная с XIX века. И только некоторым: Пушкину, Достоевскому и пр. удалось преодолеть так называемое «научное» мировоззрение и вырваться из тенёт безбожия. Преодолела его и наша истинная писательская элита – так называемые «деревенщики», за что и были наказаны и списаны в раздел второразрядных писателей. Но это позже…

Если и не полностью, то хотя бы в большей степени тенденции Запада – вмешиваться тайно или явно в дела Русской православной церкви, попытки насадить на Руси католичество – изменить исконную, традиционную систему духовно-нравственных ценностей русского народа – могут объяснить порой не совсем понятное или странное поведение русских самодержцев и правителей вплоть до 1917 года да, пожалуй, и после семнадцатого – тоже. Точнее, не истинное их поведение, а то, как освещают его порой официально. Так, крайне противоречивой и во многом неясной в своих действиях предстаёт перед нами фигура царя Иоанна IV (1530–1584), чаще называемого Иоанном Васильевичем Грозным. Время от времени историки причисляют его то к череде кровавых и беспощадных тиранов, то к лику святых. Вопрос этот, конечно же, находится в компетенции Православной церкви. Не думаю, что такое явление русской жизни, как Иоанн Грозный, могли оставить незамеченным. Противоречия же в оценке его деятельности возникают оттого, что Иоанн Васильевич, будучи ярым ревнителем православия, порой, как утверждают, собственноручно рубил головы, и не каким-нибудь ворам, разбойникам или вероотступникам, а святым подвижникам! Так, якобы в 1579 году царь Иоанн Грозный, разгневанный ложным (как это нам уже знакомо) наветом, самолично отсёк голову игумену (!) Псково-Печерского монастыря Корнилию. Рака с мощами преподобномученика Корнилия Псково-Печерского находится в Успенском соборе по сей день. Мощи святого прославлены исцелениями больных, впрочем, это отдельная тема, которая очень грамотно освещена в современной литературе XXI века. К этому можно только добавить, что игумен Корнилий вёл строгую монашескую жизнь, спал на досках, всё время посвящал труду и молитве. Он крестил лифляндскую чудь, строил храмы, укреплял монастырь – словом, был истинным подвижником и поборником православной веры и русского самодержавия.