При внимательном чтении Фрейда, открывается его двойственное отношение к воображаемой жизни, находит ли она свое выражение извращенным или сублиматорным путем. Когда воображению дают волю ради личного удовольствия и не преследуют творческие цели, Фрейд склонен трактовать это как симптоматичное избегание внешней реальности. Даже на его собственном удовольствии от творческой работы стоит отметка «недозволено», когда он говорит о том, как «поддался» очарованию гения Леонардо да Винчи, словно это было слабостью. В замечательной книге о Фрейде и фантазии, Моника Шнайдер (1980) замечает, что «кажется, борьба между силой дедукции и силой соблазнительного очарования творческой работы уподобляется им проступку, признаваясь в котором, он [Фрейд] должен извиниться». Таким образом, ближайший взгляд на фрейдовский идеал сделать человека способным любить и работать без помехи открывает нам, что стоящие за этим идеалом ценности, как и те, которые стоят за его концепцией женственности, покрыты тонким слоем викторианской двуличности, что выражается в скрытом моральном осуждении любого удовольствия, происходящего из мира фантазии. (Ту же самую двуличность можно проследить и в двойственном отношении Фрейда к мастурбации, которую он, с одной стороны, признает в качестве составной части человеческой сексуальности, а с другой — считает патологическим проявлением.)
Пытаясь понять тех анализантов, которые постоянно избегают воображаемой жизни, каждую секунду заполняя действием, я ввела термин «нормопаты», чтобы обозначить тех, чья видимость нормальности часто служит патологической защитой от психотических форм тревоги (МакДугалл, 1978а, 19856). Более того, во многих случаях именно такие пациенты через постоянную критику жестко навязывают свой симптом другим, с целью заставить менее нормопатичных людей почувствовать себя виноватыми! Используя определение извращенного поведения, данное Робертом Столлером (1988), как поведения, стремящегося причинить вред и «расчеловечить», нельзя ли рассматривать такую личность как предъявляющую «близкое к извращенному» поведение? Позаимствовав столлеровскую метафору о двойственной природе извращенно-близкого типа, мы могли бы сказать, что нормопат как близкий к извращенцу тип, по Столлеру, «все делает в миссионерской позиции». Можно добавить, что эти бесконечные труженики, которых можно включить в категорию «трудоголиков», предъявляют форму психического функционирования, которая часто повышает психосоматическую уязвимость. (Возможно, это лишь извращенная попытка с моей стороны, объяснить, почему я не хочу походить на них!)
Со времен Фрейда многие аналитики, испытавшие влияние современных им теорий и харизматичности определенных теоретиков, попытались сформулировать дополнительные аналитические цели с сопутствующими им ценностными суждениями. Это включало «достижение генитальности», «адаптацию к реальности», «приобретение автономного функционирования эго», «способность к стабильным объектным отношениям», «желание родительства» (особенно для девушек), «радости здорового нарциссизма» и т. п. Хотя нет причин возражать против «достижения генитальности» как возможной цели психоанализа, хотелось бы знать, согласно какой модели судить об этой генитальной сексуальности. Согласно нормативному подходу Фрейда (1905), определенному в «Трех эссе»? «Конфронтация с реальностью» равно приемлемое добавление, но как цель она подразумевает концепцию того, что же составляет «реальность». Реальность, как признает ее эго любого индивида, это
