Год спустя после завершения ее анализа она прислала мне два билета на концерт, и ее выступление было самым трогательным из всех. Как только ее первичные либидинозные фантазии были хорошо интегрированы в их позитивных аспектах, ее мощные запреты и затруднения существенно ослабели.
Следующий пример тесной связи между догенитальным психосексуальным телом и творческим самовыражением был предоставлен молодой женщиной-скульптором из Южной Америки. Кристина обратилась за аналитической помощью много лет назад, во время ее обучения искусствам в Париже, потому что ее художественное творчество было уже полностью парализовано. Она объяснила мне, что мечтая о создании монументальных скульптур, она способна создавать лишь очень маленькие вещи; но и их, как оказалось, она неизменно лепила из хрупкого материала, так что они постоянно бились или ломались, часто самой же Кристиной. Она также рассказала о своих супружеских проблемах и о своем страхе, что она недостаточно хорошая мать своим двум маленьким детям (как если бы они также были хрупкими и легко ломающимися). Затем Кристина упомянула, что она неспособна публично выставлять свои работы, несмотря на поощрение друзей, среди которых были супруги, владеющие галереей. Одна лишь мысль о подобных демонстрациях вызывала бессонницу и полностью останавливала ее работу.
Анализ проводился четыре раза в неделю и длился шесть лет. Много сессий Кристина провела, вспоминая свои страдания, относящиеся к телу и его функциям. Сильное чувство вины за мастурбацию, произрастающее из детских воспоминаний о суровом материнском наказании, повлекло за собой длительное аналитическое исследование. Среди прочего, она вспомнила, что ей говорили, что ее аутоэротическая активность не только приведет к вечным мукам
В течение первых двух лет нашей совместной работы Кристина начала создавать более крупные вещи, а также экспериментировать с металлом. Наконец она набралась смелости принять участие в конкурсе, организованном в помощь молодым художникам любых направлений. По странному совпадению, темой конкурса была «Рука». Из темного материала Кристина создала большое изображение собственной руки — странную и очаровательную работу, чем-то напоминающую доисторического монстра.
«Моя скульптура была отобрана для выставки»,— торжествующе заявила она однажды, добавив: «Весь мир ее увидит! Я в восторге.
Я даже выслала приглашение своим родителям! Моя вещь будет выставлена, и они будут вынуждены единственный раз в жизни гордиться мной». В последующие дни Кристина смогла выразить словами свое убеждение, что ее «вещь» принесла ей чувство телесного единения, так < же как и подтверждение творческих аспектов ее генитального Я и права на свою женскую сексуальность.
Долгие годы после окончания нашей совместной работы я получала новости от Кристины. Многие каталоги включали в себя детали публичных показов ее работ в Европе и за рубежом. Затем однажды она позвонила, чтобы сказать, что она вернулась во Францию и ей крайне необходима встреча. Она снова страдала от всепоглощающей тревоги, не дающей ей спать и работать. Эта вспышка панической тревоги возникла на вечере открытия очень важной выставки ее работ, которая состояла из больших скульптур из камня и цемента в новом стиле. Мы договорились встречаться раз в неделю в течение года.
Первая сессия на кушетке привела ее к ассоциациям, сконцентрированным вокруг новой выставки. «Я делала работы для этого важного показа почти год, с абсолютно необычным ощущением свободы и удовольствия, которое, как вы знаете, довольно редко для меня. Перед самым открытием крупной выставки всегда возникает скрытая тревога, но в этот раз я не ощущала ни малейшего следа паники. И вот, уже после открытия, один художественный критик из галереи заметил, что мои скульптуры не похожи на мою прежнюю работу. Он сказал, что они “менее аскетичны”, и еще, что я использовала новую технику, которую “мы от вас не ожидали”». Я вернулась домой в состоянии полнейшего изнеможения и муки, которых я не испытывала уже на протяжении многих лет. Последние три недели я не в состоянии ни работать, ни спать».
Следующую неделю я поощряла Кристину рассказывать мне как можно больше о новых скульптурах. «Хорошо»,— сказала она. «В этой новой работе
