Человек, погруженный в деяние, теряет свою сосредоточенность на принципе вечности, пока он обеспокоен исходом своих деяний, но возложив их и их плоды на колени Живого Бога, он этим жертвоприношением освобождается из рабства моря смерти. «Делай без привязанности ту работу, что ты должен делать… Предоставив действовать Мне, устремив взор свой на собственное Я, свободный от влечений и себялюбия, сражайся, – неприступный для печалей».[347]
Могущественный в своем озарении, спокойный и свободный в своих деяниях, ликуя от того, что руку его направляет благословение Виракочи, герой является сознательным орудием великого и ужасного Закона, и может быть при этом кем угодно – мясником, шутом или царем.
Гвион-Бах, вкусивший три капли из ядовитого котла вдохновения, проглоченный ведьмой Керидвен, возрожденный младенцем и брошенный в море, был найден на следующее утро в рыбацких сетях несчастным и крайне разочарованным юношей по имени Эльфин, сыном богатого землевладельца Гвидно, чьи кони умерли, отравившись ядом, вылившимся из разбитого котла. Когда люди вытащили из сетей кожаный мешок, открыли его и увидели лоб маленького мальчика, они сказали Эльфину: «Смотри, какая бровь лучистая (
Когда Эльфин вернулся в замок своего отца, Гвидно спросил его, богат ли улов у запруды, и тот ответил ему, что нашел то, что лучше рыбы. «Что же это?» – спросил Гвидно. «Бард», – ответил Эльфин. Тогда Гвидно сказал: «Увы, какая же тебе польза от него?» И тогда младенец сам ответил ему, сказав: «Я больше пользы принесу ему, чем когда-либо твоя запруда приносила тебе». «Ты так мал и уже можешь говорить?» – спросил Гвидно. И младенец ответил: «Я говорить умею лучше, чем ты спрашивать». «Давай послушаем, что же ты можешь сказать», – молвил Гвидно. Тогда Талиесин запел философскую песню.
Однажды король устраивал прием, и Талиесин устроился в тихом уголке зала.
