Родовые обряды, связанные с рождением, инициацией, браком, погребением, возведением в сан и так далее, необходимы для того, чтобы перевести смысл переломных моментов в жизни и судьбоносных поступков индивида на язык классических, безличных форм. В них он предстает для себя не как конкретная личность, а как воин, невеста, вдова, священнослужитель, вождь; и в то же время эти обряды призваны воскресить в памяти остального сообщества старые уроки архетипических стадий. Все участвуют в церемониале в соответствии со своим рангом и функциями в обществе. Все общество предстает для его членов как непреходящее живое единство. Поколения людей уходят, как анонимные клетки некоего живого тела; но основополагающая, неподвластная времени форма остается. Выходя за рамки индивидуального врдения в поле зрения сверхличностного, человек открывает в себе новые силы, обогащается, находит опору и возвеличивается. В своей мирской роли, сколь бы скромна ни была она, он приобщается к прекрасному торжественному образу человека, потенциально присущему и тайно существующему в каждом из нас.
Усвоенное в праздничных обрядах и ритуалах трансформируется в повседневные обязанности чловека перед обществом, обеспечивая его обыденное существование, питая смысл жизни человека. А отрешенность, бунт – или изгнание – обрывают жизненно важные отношения. С точки зрения единства социума, такой отверженный – просто никчемный балласт для общества. А вот мужчина или женщина, которые могут честно сказать, что выполнили свою роль в жизни – священника, проститутки, королевы или раба – существовали на самом деле,
Обряды инициации и возведения в сан учат нас, как важно для индивида слиться с какой-то группой людей; календарные праздники это ярко демонстрируют. Подобно тому как индивид является органом общества, род, племя, город – и все человечество в целом – это всего лишь отдельные фазы развития могучего космического организма.
Расхожее мнение о том, что сезонные празднества так называемых примитивных народов символизируют попытки человека установить свою власть над природой, ошибочно. В каждом действии человека присутствует что-то от желания управлять, особенно в тех магических обрядах, которые, как считалось, вызывают дождь, исцеляют болезнь или предотвращают наводнение; и тем не менее во всех подлинно религиозных обрядах (в противоположность ритуалам черной магии) доминирующим мотивом является подчинение неотвратимости судьбы – и в сезонных праздниках этот мотив особенно очевиден.
Не было зафиксировано ни одного племенного обряда, который был бы направлен на то, чтобы помешать приходу зимы; напротив, все обряды готовят общину к тому, чтобы вместе со всей природой пережить этот суровый сезон холодов. И весенние обряды не пытаются заставить природу немедленно принести хлеб и плоды для изголодавшихся людей; напротив, в этих обрядах всем миром готовятся к обычным сезонным работам. Чудесное время года с его радостями и тяготами празднуют, отмечают и представляют как очередной этап жизни сообщества.
Множество других символов этой непрерывности наполняют смыслом мир сообщества, живущего по законам мифа. Например, разные американские охотничьи племена обыкновенно считали себя потомками единого предка – полуживотного, получеловека. Это предки, породившие не только представителей данного клана, но также животных, именем которых называется клан; так, люди клана бобра считались прямыми потомками бобров, были защитниками этих животных и, в свою очередь, сами были защищены животной мудростью своей лесной родни. Вот еще один пример:
