Но есть еще один путь – диаметрально противоположный исполнению общественного долга и отправлению народного культа. С точки зрения приверженности долгу, любой, кто был изгнан общиной, – пария. Но, с другой точки зрения, это отчуждение становится первым шагом к поиску истины. Вселенная пребывает внутри каждого из нас; поэтому ее можно искать и обрести в себе самом. Какого человек пола, возраста или каков род его занятий не определяет его сущности; это всего лишь наши временные маски в этом мире. Образ человека, сокрытый в нем, не следует путать с его обликом. Мы считаем себя американцами, гражданами XX в., жителями Запада, цивилизованными христианами. Мы можем быть добродетельны или грешны. Но все это не помогает понять, что значит быть человеком, все это лишь случайные обстоятельства, которые определяются тем местом, где мы родились, когда мы родились или каков наш доход. В чем же наша суть? Каков фундаментальный характер нашего бытия?
Аскетизм средневековых святых и индийских йогов, обряды инициации эллинов, древние философии Востока и Запада – все это способы сместить внимание индивидуального сознания вглубь, увести его от внешних форм. Все первые медитации адепта отвращают его ум и чувства от внешних случайностей жизни, обращая его к глубинам. «Я не есть это и не есть то, – медитирует он, – не моя мать и не сын, только что умерший; не мое тело, болезненное и стареющее; не моя рука, не глаз, не голова; не совокупность всех этих вещей, Я – не мое чувство; не мой разум; не моя интуиция». Так с помощью медитации он проникает в глубины своей сущности и наконец прорывается в бездонный предел осознания сути вещей. Ни один человек не может вернуться в обыденную жизнь после подобных духовных упражнений и снова просто воспринимать себя как человека, которого зовут так-то, из такого-то города США. И общество, и общественный долг уходят на задний план. Господин Такой-то, познав самое себя, погружается во внутренний мир и свою отрешенность.
Это произошло с Нарциссом, глядящим в воду, с Буддой, погруженным в созерцание в точке покоя, но это еще не конечная цель; шаг необходимый, но не последний. Цель заключается не в том, чтобы
С этой принципиальной точки зрения вопрос о самодостаточности и альтруизме становится неактуальным. Индивид теряет себя в мире, управляемом законами и возрождается в тождестве со вселенной. Для Него и с Ним создан этот мир. «О Магомет, – сказал Бог, – если бы не было тебя, Я не сотворил бы небо».
Все это не соответствет современной точке зрения, потому что демократическая идея о самоопределении индивида, изобретение двигателей внутреннего сгорания и развитие научных методов исследования настолько преобразили всю человеческую жизнь, что наше многовековое наследие, вся вселенная символов, существующая вне времени, терпит крах. Как говорил Заратустра у Ницше: «Умерли Боги…».[480]
Это знакомая песня. Наше время вступает в героическую фазу развития, сказка о человечестве достигает момента зрелости. Заклинания минувших дней, связь с традициями – всему этому был нанесен сокрушительный удар. Мифический туман растаял, разум открылся и сознание готово пробудиться; современный человек возник из невежества былого, как бабочка вылетает из кокона или как рассветное солнце, которое восходит из ночного материнского лона.
И дело не просто в том, что не осталось ни одного укромного уголка, куда бы не проникало всевидящее око телескопов и микроскопов; нет больше того общества, которое было некогда создано богами. Социум не является более носителем какого бы то ни было религиозного содержания, а представляет собой политическую и экономическую организацию. Его идеалы больше не выражают смысл таинственного священнодействия (иератической пантомимы), которое символизирует небесные формы на земле. Это светское государство, которое беспощадно и изо всех сил борется за материальное превосходство и природные ресурсы. Изолированные сообщества, «сонные царства», дремлющие в пространстве мифов, могут теперь существовать лишь как территории, подлежащие эксплуатации. В самих же прогрессивных общественных системах все сохранившееся от общечеловеческого наследия древности – ритуальность, мораль, искусство – переживает полный упадок.
