В свое время Янь Уши довелось сразиться с почтеннейшими Ци Фэнгэ и Цуй Юваном, а также с многими другими мастерами боевых искусств, чьи имена гремели в цзянху, и никому из них Демонический Владыка не уступал. Всего лишь треть его истинной мощи могла заставить трепетать даже такого именитого человека, как Мужун Цинь, даром что он по праву считается лучшим мастером империи Ци. Что уж говорить о Шэнь Цяо, немощном от болезни?
И все же он не пал замертво. Поток вражеской ци не отбросил его, не вдавил в стену. Не размозжил его органы и не исторг изо рта ручьи крови. Шэнь Цяо не дрожал в предсмертной агонии.
За миг до того, как вражеская ци обрушилась на него, он вскочил на ноги и принял удар на себя. Но как бы ни давила на него чужая мощь, Шэнь Цяо стоял непоколебимо, как скала. От жестокого порыва лишь взвились рукава одеяния да слетела лента с узла волос, отчего те рассыпались по плечам, взметнулись и затанцевали в воздухе. Шэнь Цяо побелел как полотно, но уступить не пожелал.
Поначалу его собственный поток ци был совсем слаб, едва заметен и грозил вот-вот иссякнуть под напором ци Янь Уши, однако этого не произошло. Чему Янь Уши, кстати сказать, едва ли удивился: он только чуть вскинул брови, но не более того.
Секрет чудесной ци был прост: школа горы Сюаньду практиковала непротивление, находя силу в покое и недеянии, в отказе от борьбы с миром вокруг. Ее главный постулат звучал следующим образом: «На слабость отвечай слабостью, на силу – силой, и тогда достигнешь совершенной гармонии, не знающей преград, и „небесное сердцеˮ уподобится ясной водной глади».
Именно эти слова вдруг встали перед глазами Шэнь Цяо, и его как озарило. Теперь он как никогда понимал, что в нем дремали тайные силы, которые на самом деле не имели никакого отношения к учению горы Сюаньду. Это всегда были положения…
Тут Шэнь Цяо, к своему удивлению, обнаружил, что его ци показывает признаки слияния с ци Янь Уши. Оба потока напирали друг на друга, но в то же время взаимно проникали и оказывали влияние, отчего можно было сделать однозначный вывод: они происходят из одного источника!
Впрочем, силы противников изначально были неравны, и Шэнь Цяо не мог надеяться, что победит. Заметив сопротивление, Янь Уши даже не шелохнулся – лишь немного усилил напор потока ци. Такая малость мигом сломила Шэнь Цяо. Лицо его стало пепельносерым, черты исказились от муки, изо рта брызнула кровь.
Только тогда Янь Уши смилостивился, убрал руку и развеял поток ци.
– Вот как, – проронил он, и в его голосе слышался неподдельный интерес. – Еще прощупывая твой пульс, я заподозрил, что тебе кое-что известно. Значит, на горе Сюаньду ты совершенствовался с помощью «Сочинения о Киноварном Ян»? Несомненно, Ци Фэнгэ передал тебе цзюань, хранящуюся при школе.
После удара вражеской ци у Шэнь Цяо гудело в ушах, отчего голос Янь Уши доносился до него как будто издалека, едва ли не с самого края света. Не удержавшись на ногах, Шэнь Цяо припал спиной к стене и соскользнул по ней на мостовую, где и остался сидеть.
– Значит, в Заоблачном монастыре вы нарочно велели прочесть ту цзюань мне? Чтобы я ознакомился сразу с двумя?
– Верно, – подтвердил Янь Уши. – Насколько мне известно, на горе Сюаньду хранится «Блуждающая душа-хунь». И если уж ты унаследовал рясу и патру Ци Фэнгэ, то и драгоценная цзюань попала тебе в руки. Да и как иначе ты бы выжил, сорвавшись с пика Полушага? Разве сумел бы прозреть и несколько восстановить боевые умения? Сам-то ты не видишь в этом странности? Пускай ты утратил память о своей прошлой жизни, но тело твое сохранило практики, описанные в трактате. Его положения стали частью тебя, и обретенные умения помогли поправить здоровье. Той ночью в монастыре я заставил тебя прочитать «Заблуждения», надеясь всколыхнуть твою память. Мне было любопытно, сумеешь ли ты объединить положения двух цзюаней и продвинуться в своем самосовершенствовании.
Шэнь Цяо было так худо, что он едва дышал, но, собравшись с силами, он все-таки ответил:
– Сей Шэнь калека. Главе Янь не стоило снисходить до него.
Услышав его возражение, Янь Уши многозначительно усмехнулся.
– Тебе не любопытно, что теперь будет? Едва «Заблуждения» появились в цзянху, как тут же были уничтожены, а ведь весьма многие мечтали заполучить эту цзюань. Лишь горстка счастливцев присутствовала при чтении и может назвать себя слушателями истинного содержания. Каждый из них постарается записать драгоценные положения, притом создаст копии, где уже добавит кое-что от себя, чтобы сбить с толку остальных охотников за трактатом. В то же время многие школы не успели явиться в Заоблачный монастырь вовремя, однако остаться в стороне они не желают. Когда до них дойдут вести о том, что цзюань уничтожена, а также сведения о тех, кто присутствовал при ее чтении, они постараются всеми правдами и неправдами заполучить записанные на слух копии, и наибольшую ценность будут представлять те, где не допускали вольностей. В цзянху поднимется буря, все припомнят старые обиды, всюду будет царить раздор. Разве не хочется посмотреть, чем дело кончится?
