Так вышло, что Юй Ай поступил в учение гораздо позже и стал третьим учеником, хотя был старше Шэнь Цяо на целых два года. И все же ему приходилось называть младшего по возрасту старшим по учению, то есть шисюном. В детстве Юй Ая это весьма удручало, отчего он нередко приставал к Шэнь Цяо и дразнил его, надеясь добиться от малыша, чтобы тот признал его старшинство, но, разумеется, не преуспел.
Будучи примерно одного возраста, они с раннего детства играли вместе и, как водится, крепко сдружились. И если бы кто спросил Шэнь Цяо, кому он доверяет больше всего, тот ответил бы, что наставнику Ци Фэнгэ и братьям по учению. А пожелай кто допытаться, кому именно из братьев, Шэнь Цяо тогда бы сказал, что Юй Аю.
Еще до возвращения на гору Шэнь Цяо живо представлял себе эту встречу. Быть может, увидав шисюна, Юй Ай изумится, что обреченный на смерть все-таки выжил, а может, почувствовав укол совести, испугается или скривится от презрения и не пожелает принимать Шэнь Цяо. Однако бывший настоятель никак не ожидал, что Юй Ай встретит его с удивлением и радостью. Во мраке ночи Шэнь Цяо не различал черт шиди, но голос выдавал, что у того на душе.
Шэнь Цяо собирался о многом спросить и допытаться правды, но, как начать этот тяжкий разговор, он не знал. Юй Ай тоже не торопился расспрашивать своего нежданного гостя. Поприветствовав его радостным возгласом, он тут же умолк – видимо, разглядывал Шэнь Цяо, стараясь убедиться, что это и в самом деле он.
– Все ли хорошо в школе? – прежде всего спросил Шэнь Цяо, пускай вопрос и был зауряден.
Юй Ай не ответил. Озадаченный его молчанием, незваный гость чуть склонил голову набок и осторожно позвал:
– Третий шиди?
– Что с твоими глазами?
Теперь голос Юй Ая раздавался совсем близко – Шэнь Цяо невольно отшатнулся и отступил на шаг, но далеко уйти ему не дали, поймав за запястье.
– Что с твоими глазами? – повторил тот.
– Во время поединка с Кунье я сорвался с обрыва, а когда очнулся, они уже не видели, – кратко объяснил свой недуг Шэнь Цяо.
Но третий шиди не выпустил его руку.
– Не шевелись, я проверяю пульс, – чуть погодя предупредил он.
Шэнь Цяо хотел было сказать, что в этом нет нужды, но запястье крепко сжимали, а вырваться не было сил, и ему волей-неволей пришлось уступить заботе Юй Ая. И тот действительно какое-то время слушал пульс. Наконец он вымолвил:
– У тебя как будто не осталось внутренней ци… Как так вышло?
– Разве, подмешивая яд, ты не предвидел такого исхода? – бесцветно заметил Шэнь Цяо.
От этих жестоких слов Юй Ай ослабил хватку, и Шэнь Цяо, воспользовавшись случаем, высвободил запястье.
Мастерство Юй Ая было таково, что, несмотря на темную ночь и тусклый огонек свечи, он все прекрасно видел и с легкостью, до мельчайших черт, различал Шэнь Цяо. Поэтому от третьего шиди не укрылось, что его друг и бывший соученик смертельно бледен, сильно напирает на бамбуковую трость и чудовищно исхудал (тонкое запястье, выглянувшее из-под рукава, намекало, что под одеждой одна кожа да кости). Поглядишь на такого – и сердце кровью обольется. Ничто в новом облике Шэнь Цяо не напоминало прежнего настоятеля.
Юй Ай тихо вздохнул:
– Раз вернулся, не уходи… Прошу, позволь мне объясниться…
Шэнь Цяо упрямо покачал головой.
– Гора Сюаньду в скором времени изберет нового настоятелячжанцзяо. Если у школы останется прежний глава, опозоривший Сюаньду, разве не возникнут у тебя трудности?
Выслушав его соображения, Юй Ай заметно удивился.
– Отчего ты решил, что Сюаньду изберет нового чжанцзяо?
– Через десять дней соберется совет Нефритовой террасы. Разве вместе с тем не проведут церемонию избрания?
Юй Ай хотел было покачать головой, но вовремя спохватился, что его гость ничего не видит во мраке, поэтому поспешил возразить:
– Когда ты упал с обрыва, я тайно отправил людей на твои поиски, однако они ничего не нашли. Я рассудил так: если ты жив, надобно с тобой встретиться, если погиб – следует хотя бы увидеть тело. И пока ты жив, Сюаньду не изберет нового чжанцзяо. Да, сейчас я взял дела школы на себя, но обязанности настоятеля исполняю лишь временно. И никогда не желал сместить тебя, дабы занять твое место.
Прежде Шэнь Цяо поверил бы третьему шиди без раздумий, однако теперь обстоятельства переменились, и Шэнь Цяо переменился тоже, потому доверять Юй Аю никак не мог. Помолчав немного, он настойчиво возразил:
– В день, когда я сражался с Кунье, перед боем обнаружилось, что мои силы уменьшились вполовину, а внутренняя ци застоялась и расходилась по телу едва-едва. Потребовались чрезвычайные усилия, чтобы хотя бы поддерживать ее ток, однако и это не помогло. Я начал подозревать, что отравлен, стал припоминать, когда и где мог отравиться, однако на тебя не подумал…
Вместо оправданий Юй Ай опустил голову. Руки он спрятал в рукава, и все же было заметно, что его пальцы слегка подрагивают.
