Эйвери никак не могла унять дрожь. Да еще Леда увенчала этот чудный вечер своим признанием, что переспала с Атласом. Эти новости лишили Эйвери последней капли самообладания.
Она вернулась домой и побежала в кладовую. Распахнула дверь и выдернула лестницу. Волосы, уложенные в замысловатую прическу, рассыпались по плечам. На грани срыва Эйвери толкнула люк и выбралась на крышу.
Надвигался ливень. Под напором ветра из волос вылетали последние шпильки, а платье облепляло фигуру. В воздухе пахло дождем. Эйвери облокотилась о поручень. Мысли бешено крутились в голове, виски сдавило так сильно, что казалось, расколется череп.
Сидевший чуть поодаль на поручне сокол с любопытством глянул на Эйвери глазом-бусинкой. Затем расправил крылья и взлетел. Внезапно девушка почувствовала родство с этой птицей, устремившейся навстречу небу, словно некое дикое существо. Хотелось последовать за соколом – туда, где зарождалась буря.
– Эйвери? – раздался позади нее голос Атласа.
Она не закрыла люк! Какой ужас! Но тут же паника сменилась странным облегчением: Атлас не поехал провожать Леду до дома.
– Что это? – спросил он и шатаясь приблизился к ней.
– Крыша.
Атлас кивнул. Видимо, он был сильно пьян, раз не отреагировал на сарказм.
– Нам лучше спуститься.
– Ты иди. А мне нравится здесь, наверху.
Атлас удивленно глянул на нее.
– Постой, – медленно проговорил он, – ты бывала здесь раньше?
Девушка не ответила, вглядываясь в темную линию горизонта.
– Эйвери, как ты обнаружила это место?
Она пожала плечами:
– Просто обнаружила, ясно? – Эйвери все еще злилась, что он переспал с Ледой, хотя понимала, что не права.
– Нужно позвонить в ремонтную службу, чтобы люк закрыли.
Эйвери круто развернулась.
– Не надо никуда звонить! – в испуге крикнула она. – Тогда мне некуда будет пойти!
– Что значит – некуда пойти? – Атлас подошел к поручням и встал рядом с Эйвери. На его лице отразилось беспокойство: он увидел, как здесь высоко. – Есть куча других мест, куда ты можешь пойти.
– Но именно это помогает мне освежить голову.
Эйвери упрямо смотрела в темноту под ними, стараясь сдержать слезы. Кроме крыши, у нее ничего не осталось. Она отдалилась от Леды, потеряла Атласа, а теперь ее грозят лишить единственного места, где можно спрятаться ото всех.
– Эйвс, ты в порядке?
– Все отлично! – огрызнулась она.
– Эйвери. – Атлас коснулся ее руки. – Что происходит?
– Леда все мне рассказала, – холодно ответила Эйвери, не глядя в его сторону. Она знала, что не стоит поднимать эту тему, но глупый внутренний голос твердил обратное. – О том, что было в январе, в Андах.
Атлас на несколько секунд затих.
– Прости, что не сказал тебе раньше, – проговорил он, используя те же слова, что и Леда.
Эйвери хотелось рассмеяться от нелепости этой ситуации.
– Знаю, она твоя лучшая подруга, – сказал Атлас, наблюдая за ней.
Говорил он очень медленно, будто с осторожностью подбирал слова. Или выпил больше, чем она думала.
– Но ты не поехал к ней сегодня.
– Нет.
– Ты ее любишь? – выпалила Эйвери.
Она боялась услышать ответ, но отчаянно нуждалась в нем.
Снова повисла тишина. В темноте девушка не могла разглядеть лица Атласа.
– Я не… – Он замолчал.
Что он хотел сказать – что не любит Леду или не знает?
– Как ты мог? – прошептала Эйвери.
Атлас перевел на нее взгляд. На фоне темного неба его лицо превратилось в непроницаемую тень.
Потом он наклонился и поцеловал Эйвери.
Она замерла, не осмеливаясь вздохнуть. Прикосновение губ Атласа было невесомым, робким, неуверенным. Эйвери закрыла глаза, наслаждаясь дрожью во всем теле, волосы словно наэлектризовались, а она стала оголенным проводом, который трещал от напряжения. Ей хотелось обвить Атласа руками, притянуть к себе и никогда не отпускать. Но девушка не могла пошевелиться, страшась разрушить волшебство.
Наконец Атлас отстранился.
– Спокойной ночи, Эйвс, – сказал он, а потом спустился по лестнице и исчез из виду.
Эйвери стояла словно в тумане. Что сейчас произошло? Голова внезапно закружилась, и девушка обхватила поручень руками, удерживая равновесие.
И тут над ее головой разверзлись небеса. Полил дождь. Холодные стремительные капли обжигали лицо, но она не могла шелохнуться. Стояла там, подобно громоотводу, пока вокруг бушевала гроза, – ноги приросли к полу, ладонь застыла возле губ.
Райлин стояла в конце вагона Межтранса, вцепившись в металлический поручень над головой. Поезд замедлил ход и остановился в Бедтоне. Кверху Башня сужалась, поэтому, в отличие от этажа Корда, площадью всего в несколько кварталов, тридцать второй уровень был огромным. По величине он совпадал с основанием Башни, растянувшись от Сорок второй улицы до Сто сорок пятой и от Восточной авеню до Джерси-хайвей на западе. Хайрел жил на том же этаже, что и Райлин, но почти в тридцати кварталах от нее, в пятнадцати минутах езды на Межтрансе.
