- Тогда занимайте вот эту - первую от входа. Вещи можете положить в тумбочку стола, он полностью в вашем распоряжении... А теперь отдыхайте...
Козырнув, Домантович вышел.
Теперь Сомов мог внимательно осмотреть свою новую обитель. Два ряда коек, выстроившихся вдоль стен, между ними маленькие однотумбовые столики, на каждом чернильница... Белье и одеяла приличные... Остроумно: спинка кровати в ногах приспособлена под вешалку для одежды... В глубине комнаты у стены круглый стол, верно для общего пользования. Газеты. Несколько брошюр. И все, конечно, о прелестях "свободного мира". А вот и рассказы "беглецов с востока". Здесь думают не только о плоти, но и о духовной пище. Любопытно. Придется просмотреть все это... Но прежде всего надо привести в порядок собственные мысли. Удачно ли произошло его "приземление" в лагере бывших власовцев?
Тот, кто назвал себя Сомовым, придирчиво обдумывал каждый свой шаг, каждый поступок. Кажется, все правильно. Даже лучше, чем можно было ожидать. Острая стычка с Протопоповым, безусловно, сыграет роль лакмусовой бумажки поможет распознать расстановку сил, а главное, напасть на след человека, стремящегося вернуться в Советский Союз и, возможно, уже установившего связь с комиссией по репатриации. Вместе им будет легче обезвредить Протопопова, помешать осуществлению коварных замыслов Думбрайта, Нунке и тех, кто за ними стоит.
Решив, что старт взят верно, Григорий разделся и в одних трусах лег в постель. И только коснувшись головой подушки, понял, как безмерно устал. Несколько часов полета, сорокакилометровое путешествие на автобусе от Мюнхена, стычка с Протопоповым, нервное напряжение, которым сопровождалось его перевоплощение в Сомова, - все давало себя знать.
Но отдохнуть не пришлось. Не успел он задремать, как кто-то тронул его за плечо. У кровати стоял уже знакомый майор - один из партнеров Протопопова по игре в домино.
- Мистер Хейендопф приглашает вас к себе.
- Как к нему пройти?
- Мне поручено вас сопровождать.
Проходя по двору, мимо арки-подъезда, Сомов мимоходом прикоснулся рукой к щеке. Надо побриться! Как хорошо, что он не взял с собой бритвы. Теперь есть повод лишний раз выйти из казармы. Надо было расспросить Домантовича о распорядке дня, а то майор неразговорчив.
Все же Сомов попытался завязать с ним беседу.
- Давно ваша группа находится здесь?
- Сопровождая вас, я выполняю служебное поручение, но это не означает, что между нами возможны какие-либо отношения, кроме официальных, - сердито буркнул тот. - Я просил бы это запомнить!
- Вас я, кажется, ничем не обидел... Что касается Протопопова...
- Предупреждаю: моего самого близкого друга!
- Тем хуже для вас.
- Щенок! Так разговаривать со старшим боевым офицером? Да знаете ли вы, что я пять раз ранен, что я... что Протопопов... - захлебываясь словами, майор вплотную подступил к наглецу.
"Боевой офицер! Пять раз ранен! За кого же ты кровь проливал, мерзавец!" - хотелось крикнуть Григорию, но он холодно сказал:
- А у меня одиннадцать ранений и почти столько же наград! Что такое боевая дружба, я знаю не хуже вас! Только я никому, даже другу, не позволю навязывать мне свои взгляды и убеждения.
Ничего не ответив, майор поднялся на крыльцо у ворот и, пропуская Сомова вперед, указал:
- Кабинет налево!
Комната, куда секретарь впустил Сомова, меньше всего походила на служебное помещение или даже частный кабинет. Ковры и картины по стенам. Множество столиков, тумбочек и полок, заставленных посудой, статуэтками, старинными часами. Прямо на полу в углу навалом книги в дорогих переплетах. Создавалось впечатление, что через несколько дней в этой комнате откроют антикварный магазин.
Хозяин кабинета, в одной майке, в форменных брюках американского офицера, сидел у старинного письменного стола и с помощью лупы рассматривал какую-то крохотную безделушку.
- Сомов? - на чистейшем немецком языке спросил он.
- Да.
- Мне не очень нравится ваш внешний вид. Хейендопф, отложив лупу, смерил Сомова взглядом с головы до ног, словно и впрямь проверял, все ли у того сделано по форме.
- А мне не нравится ваш вид, - спокойно заметил Сомов, зная, что это пароль.
- Семьдесят...
- И три... - докончил Сомов
- 0'кей! Устраивайтесь хотя бы в том кресле и, пока я разберусь с этой чертовой геммой, займитесь бутылками. Надеюсь, подберете что-нибудь по вкусу... Тьфу! Честное слово, ничего не пойму! Снова, кажется, влип! Как вы думаете, это действительно ценная вещь или копеечный сувенир под старину?
Хейендопф протянул Сомову лупу и почти прозрачный прямоугольник дымчато-черного агата, словно подсвеченный изнутри красной искоркой. На гладко отполированную поверхность камня была нанесена тонкая резьба.
Сомов пожал плечами.
- Признаться, я не знаток. Слышал лишь, что в Германии, кажется, в Богемии и Саксонии, существовало много фабрик, которые не только шлифовали агаты, но искусно их подкрашивали. Возможно...
- Выходит, влип! Видел же, что старая песочница прячет глаза! Начало восемнадцатого века! Печать самого Фридриха II, великого магистра.
