Домантович плохо спал ночь и тоже жестами попросил хозяина не хлопотать, а поставить завтрак на маленький столик в углу комнаты. Так бывало уже не раз, и глухонемой охотно соглашался. Но сейчас он заупрямился и даже, словно шутя, стащил с Домантовича одеяло. Пришлось подняться и одеться. Да еще дважды. Хозяин вдруг вышел на минуту и вернулся с шелковой кремовой рубашкой и ярко-красным галстуком в руках. Рубашка, очевидно, принадлежала глухонемому, она была велика Домантовичу. Пришлось засучил, рукава и расстегнуть воротник. Даже без галстука Домантович теперь выглядел вполне прилично, и в глубине души радовался, что не придется натягивать старый, поношенный мундир, в котором его сюда привезли.
Вся необычность поведения глухонемого объяснилась, как только Домантович переступил порог столовой: за четырехугольным столом, сервированным сегодня по-праздничному, хлопотала молодая и хорошенькая девушка. Чуть вздернутый нос придавал лицу несколько задорное выражение, большие карие глаза глядели на вошедшего приветливо и с любопытством.
- Сестра вашего хозяина, Нонна! - ласково улыбнулась девушка, продемонстрировав привлекательные ямочки на щеках, покрытых нежным румянцем. Говорила она по-русски, с милым сердцу Домантовича оканием.
- Очень приятно познакомиться! - искренне вырвалось у него. За пять дней он впервые услышал человеческий голос и действительно обрадовался, что можно поговорить.
- Я просила брата пригласить вас к завтраку немного раньше, так как очень проголодалась и...
- О, в дороге почему-то всегда хочется есть! Вы приехали издалека? как бы с обычным в таких случаях любопытством спросил Домантович, хотя сердце у него и дрогнуло в ожидании ответа.
- Издалека, отсюда не видать, - естественно рассмеялась девушка и сразу стала приглашать к столу, ловко наполняя тарелки брата и его квартиранта. Вам вина или, может, коньяка?
- Вообще с утра я не пью, но сегодня по случаю вашего приезда... Вы даже не представляете, как мне было тоскливо! Как...
Лицо Нонны нахмурилось.
- Бедный Паня! С ним, конечно, нелегко. Особенно человеку, который видит брата впервые и еще не приспособился... Я вас понимаю, не осуждаю, и все же...
- Простите, я не хотел...
- Я тоже не хотела затрагивать эту невеселую тему. Как-то вырвалось... А теперь - ни словечка о печальном и неприятном! Договорились?
- Еще бы! За такой тост я выпью даже коньяка! А что налить вам?
- Сейчас поколдую! - Нонна покрутила руками, закрыла глаза и медленно начала сводить далеко расставленные пальцы. Тоже выпал коньяк! - воскликнула она с деланным ужасом. - Ну и достанется же нам обоим, если я напьюсь!
- А немного опьянеть приятно, так, чтобы чутьчуть затуманилась голова.
- О, услышали б вас у меня дома! Тетка, у которой я живу, непременно решила бы, что вы хотите сбить с пути праведного ее крошку! Она никак не может привыкнуть к мысли, что я уже взрослая. Я так просила, так умоляла отпустить меня к Пане!
- А вы надолго приехали к брату?
- Это будет зависеть от того, как меня здесь примут.
- Если бы это зависело от меня.
- А почему бы и нет? - лукаво улыбнулась девушка - Брат, вы же видите, какой, с ним и не поговоришь, и не развлечешься. Из-за своего физического недостатка он стал настоящим отшельником. А в городе я никого не знаю - я здесь впервые.
- А почему вы с братом не живете вместе, и как вы, русская, вообще очутились здесь?
- О, это длинная история! К тому же мы договорились не касаться печального!.. Но, чтобы вас не мучить, скажу коротко: родители наши умерли, когда я была еще совсем маленькой, и меня удочерила богатая тетка. Брата тоже содержит она, но не хочет, чтобы он жил с нами: боится, что ее единственная наследница станет мизантропкой, все время имея перед глазами молчаливого Паню... И больше ни о чем не хочу вспоминать! Лучше выпьем! Только теперь налейте мне вина, а себе - что хотите. Я сегодня устала и никуда не пойду. И хочу, чтобы вы чуть захмелели, чуть-чуть, как вы говорили, ровно настолько, чтобы стать интересным собеседником.
- За интересный разговор!
Когда они чокнулись, тонкое стекло зазвенело, и Домантовичу вдруг показалось, что в лице глухонемо то что-то дрогнуло. Лишь на мгновение, едва уловимое мгновение! Потом оно снова обрело радостновзволнованное выражение.
Поспешно наполнив свою рюмку, глухонемой тоже высоко поднял ее, словно провозглашая безмолвный гост. Нонна рывком схватила брата за руку и прикусила губу. Две властных морщинки залегли у нее на переносье. Глухонемой медленно опустил руку.
- Вы слишком суровы, Нонна, - вступился за своего хозяина Домантович. Совершенно естественно, что брат хочет отпраздновать ваш приезд.
Нонна капризно надула губы.
- От коньяка брат быстро пьянеет. Вообще ему вредно пить.
- За те пять дней, что я живу у него, мы выпили не один кувшин вина, и, уверяю вас, ни разу
- Вино - другое дело... произнеся эти слова, Нонна так укоризненно поглядела на брата, словно он мог слышать ее разговор с Домантовичем.
