Может быть, не ехать на концерт? Отказаться? Заболеть или придумать какую-либо иную причину? Пусть дирижирует ассистент... Чтобы офицеры не устроили скандала, можно поручить ему сказать несколько вступительных слов о том, что сообщение газет о гастрольном турне оркестра не соответствует действительности.
Весь день, запершись у себя в номере, Артур Шредер обдумывал, как поступить. Лучше всего вообще отказаться от выступления. Но как откажешься, если за концерт уже получен гонорар! Вернуть? О, нет! Об этом не может быть и речи: разве с оркестрантов сдерешь аванс, выданный именно из этих денег.
Время приближалось к вечеру, а решения не было. Оно пришло само собой и без участия Артура. Офицерский клуб Мадрида прислал уведомление, что он отказывается от концерта джаз-оркестра, которым дирижирует Артур Шредер, и требует, как это обусловлено договором, вернуть половину гонорара.
Впервые в жизни Шредер охотно собственноручно уплатил довольно солидную сумму, лишь бы не выступать перед слушателями "не по своей вине". Предусмотрительный все-таки у него импресарио!
Понятно, что после этого не имело смысла оставаться в Мадриде. Артур Шредер выехал в Барселону, где ему предстояло дать несколько концертов. Но прошло три-четыре дня, и мадридская история повторилась! По той же программе и с теми же последствиями. Словно один и тот же режиссер руководил заранее продуманным спектаклем. Шум в прессе, ливень обвинений, расторгнутые контракты...
Артур Шредер сел на мель. Крепко и почти безнадежно. Оркестрантам выдан лишь аванс в счет долга за два месяца, надо платить за гостиницу, за проезд. Правда, три четверти ранее полученного гонорара предусмотрительно переведены на текущий счет Артура в Вене, но об этом знает только он. Касса же оркестра пуста. Он думал пополнить ее, дав несколько дополнительных концертов в клубах Барселоны, но выяснилось, что не только дополнительных, но даже предусмотренных договором концертов он дать не сможет. Правда, можно попытаться сорвать по этим контрактам неустойку. Но для этого надо судиться! Новые траты! Новые долги! Ведь во франкистской Испании в суд без кругленькой взятки лучше не обращаться.
Было от чего нервничать, злиться, бегать по номеру гостиницы из угла в угол, проклиная Мадрид, Барселону и саму Испанию...
Спасение пришло неожиданно владелец ресторана в небольшом городке Фигерас пригласил оркестр Артура Шредера выступить у него. Правда, сеньор де Гомес гарантировал значительно меньшую оплату, чем оркестр получал до сих пор, но это была хоть и синица, зато в руках!
Отправив значительную часть оркестра в Вену, оставив при себе лишь несколько лучших музыкантов, Артур Шредер вдруг спохватился.
А что если и в Фигерасе они подвергнутся бойкоту? Стоит ли унижаться до выступления в каком-то ресторане, не обусловив заранее, что гонорар он должен получить сполна при всех условиях.
- Сеньор Гомес, - твердо заявил Шредер во время последней встречи, - я могу рисковать собой, но судьбой моих оркестрантов - нет! Я счел бы себя негодяем, если бы не позаботился о гарантии для них. Такой гарантией может быть выплата вперед хотя бы половины суммы... Вы, верно, знаете, какой шум вокруг моего имени подняли ваши газеты, и поэтому...
У сеньора Гомеса была неприятная привычка все время жевать. По совету врача жена ресторатора в свое время даже выписала из Нью-Йорка целый ящик жевательной резинки. Сеньор Гомес попробовал ее, выплюнул и сердито бросил:
- Плевал я на американцев! Гадость!
На слова Шредера он ответил почти так же:
- Плевал я на газеты, не читаю! Гадость!
Отправив в рот здоровенный кусок мяса, де Гомес всецело отдался процессу жевания, и Шредер воспользовался паузой.
- О, такая независимость мыслей! Преклоняюсь, честное слово, преклоняюсь. По опыту знаю, для этого надо много благородства и мужества... Если б дело было во мне... Но оркестранты! Эти несчастные, попав в чужую страну, растерялись, как дети! Если мы обозначим в контракте, что вы обязуетесь заплатить наперед... ну, скажем, семьсот пятьдесят долларов...
Гомес как раз проглотил свою жвачку, но с ответом не спешил. Медленно причмокивая, он отхлебывал из стакана вино, перегоняя хмельной напиток от щеки к щеке, словно тоже жуя. Только сделав последний глоток,он бросил:
- Пишите полторы тысячи долларов!
Все уладилось, и джаз-оркестр Артура Шредера, правда, не в полном составе, прибыл в Фигерас. И именно здесь вчера Артур Шредер получил компенсацию за все свои неудачи в Испании.
Прибыл импресарио. Он привез тьму-тьмущую газет: французских, итальянских, английских, немецких... Казалось, не было страны в Европе, куда бы не долетела весть о злосчастном гастрольном турне оркестра. Одни хвалили Шредера, другие бранили, но и в первом, и во втором случае перед до сих пор малоизвестным именем Шредера стояло слово "маэстро". Как-никак, а это было что-то похожее на признание.
Но самым неожиданным было множество контрактов, заключенных его импресарио.
Маленький, кругленький, словно бочонок, Адам Розенберг так и сиял от удовольствия.
