- И знаете, маэстро, кого мы должны благодарить? Ручаюсь - не догадаетесь. Большевиков! Ведь это после их приглашения поднялся такой шум, а шум в свою очередь создал нам такую популярность, о которой мы и мечтать не смели! Теперь я ставлю условия, а не мне их ставят. Заканчивайте дела в Фигерасе, нужно выезжать в Вену за вещами.
В тот же вечер Шредер предупредил Гомеса, что завтра даст в его ресторане десятый и последний концерт. Бедняга хозяин от неожиданности чуть не подавился куриной ножкой, которую в это время жевал. Еще бы! Слава венского оркестра привлекала в его ресторан такое количество посетителей, какого не бывало даже в самые большие праздники. Один из конкурентов заболел от зависти, другой уже недалек от банкротства. А если дела пойдут так, как шли до сих пор...
- Побойтесь бога, сеньор Шредер! Вы же меня без ножа режете! Может быть, вас не устраивает оплата, - набавлю! Эх, где мое не пропадало! Могу обеспечить вашим парням бесплатное трехразовое питание... Учтите, с вином! Что же касается вас...
Но Шредер был неумолим. Он мог теперь быть неумолимым.
Итак, сегодня последний концерт, и - прощай, Испания! Не видать бы тебя никогда! Его, артиста, какой-то Гомес хотел соблазнить трехразовым питанием. Хам! Такие за чечевичную похлебку готовы продать и брата и свата! Где уж им понять высокое искусство...
Вспомнив о непрерывно жующем Гомесе, Артур почувствовал, что голоден. Он набрал номер ресторана, расположенного в двух нижних этажах гостиницы, и заказал обычный утренний кофе.
- Завтракать буду, как всегда, в двенадцать, - предупредил он старшего официанта.
Пригладив шевелюру, Артур подошел к большому зеркалу и только теперь заметил, что до сих пор не надел даже халата. Несколько минут он любовался своей фигурой, придирчиво разглядывал каждую черточку лица.
Что ж, для своих сорока лет он и впрямь выглядит неплохо; в волосах нет и намека на седину, лицо чистое, без морщин, под большими черными глазами синеватые полукруги, придающие взгляду таинственность и привлекательность. И все это благодаря стараниям мадам Лебек. Это она вернула ему с десяток лет. А регулярные занятия гимнастикой закалили тело. Мускулы эластичны, фигура гибкая, и, главное, никаких признаков ожирения.
В дверь постучали.
- Войдите, - крикнул Шредер, поспешно натягивая халат.
- Доброе утро, маэстро, - прощебетала официантка, направляясь к столу. - Сверх заказанного я захватила два апельсина. Не возражаете? Вы ведь привыкли съедать их натощак, перед утренним кофе.
- Очень мило с твоей стороны, малютка! Я просто позабыл их заказать.
- Я слышала, вы уезжаете от нас?
- Да, сегодня последний концерт. Мы, артисты, словно пташки, никогда не засиживаемся на одном месте.
- Жаль, что вы так мало пели в нашем саду. Верно, соскучились по семье.
- У меня нет семьи. К сожалению, а может, и к лучшему.
- И даже невесты?
- Представь себе, нет. Быть может, потому, что я еще не встретил такой красавицы, как ты!
- О, сеньор, что же вам тогда мешает остаться?
- А ты бы этого хотела? Ты бы приласкала меня? Вот так!.. Ну, не упрямься, слышишь! Не съем же я тебя!.. Я только хочу... только хочу...
Пощечина прозвучала одновременно с телефонным звонком, и маэстро, чуть было не поскользнувшийся, мигом пришел в себя.
- Вы, испанки, плохо понимаете шутки, - промямлил он, потирая покрасневшую шеку.
- Мы, испанки! Выходит, у вас уже была возможность в этом убедиться? Смеясь, хорошенькая официантка скрылась за дверью, а Артур Шредер сердито сорвал телефонную трубку.
- Я вас слушаю... Да, Артур Шредер... Важное дело?.. Простите, но у меня совершенно нет времени. И охоты, к слову сказать, тоже. - Раздраженный только что полученным отпором и собственным глупым поведением, Артур хотел было опустить трубку на рычаг, но из нее донеслось решительное:
- Я настаиваю на встрече!
- Но ведь я завтра уезжаю из Испании, надеюсь, навсегда. Какой же смысл...
- Именно о вашем отъезде и будет разговор.
- О, если только об этом, то вопрос решен окончательно. Никакие разговоры...
- Даже если это касается вашего турне?
- Особенно, если это касается нашего турне, черт побери! Хватит с меня газетной травли!
- Через минуту я буду у вас
- Через минуту вы будете считать ступеньки! И не ногами, а собственными ребрами!
- Уверяю вас, вы этого не сделаете!
- Вы плохо меня знаете...
- Наоборот, слишком хорошо. Вопреки вашим ожиданиям - хорошо!
Тон, каким были сказаны последние слова, резанул ухо и пробудил в душе неясную тревогу.
- Что это, предчувствие? Глупости, просто шантаж! Кто-то из его мадридских или барселонских "друзей", узнав, как хорошо принимают оркестр в Фигерасе... Опять-таки очень подозрительно упоминание о турне. Ведь и в Мадриде, и в Барселоне начиналось именно с шумихи вокруг их гастрольной поездки... Вот поразятся все, когда узнают, как обернулось дело! Надо позвать Адама Розенберга, пусть утрет нос посетителю.
Артур Шредер набрал номер телефона своего импресарио, жившего в этой же гостинице, и пригласил того немедленно зайти.
