– Обедать! – лаконически оповестил хозяин, появляясь в двери.
– Убирайся! – так же коротко отрубил квартирант.
Отвернувшись к стене, он старался заснуть, но сосало под ложечкой, от непрерывного курения рот наполнился горькой слюной, в голове сновали такие же горькие мысли.
В конце концов его всё-таки одолела дремота. Может быть, пришёл бы и долгожданный сон, но до слуха донёсся шум машины, который внезапно оборвался у ворот. Необычайное событие для этого безлюдного уголка! Лишь дважды здесь появлялась машина: впервые – когда его привёз тучный старик, и второй раз, когда они с Пантелеймоном и его нежной «сестричкой» ездили в загородную таверну.
Может быть, опять приехала Нонна? Даже её Домантович повидал бы с удовольствием – всё-таки человеческая речь и новое лицо! Быстро поднявшись, Домантович подошёл к окну, но разглядеть, кто именно приехал, не успел. Впрочем, шаги, прозвучавшие на крыльце, а потом в комнате, были явно мужские.
Снова лечь и притвориться спящим? Это поможет вьшграть минутку, чтобы сориентироваться и решить, как вести себя с неожиданным посетителем.
Домантович лёг ничком, лишь слегка повернув голову к двери, ровно настолько, чтобы уголком глаза видеть, кто войдёт. Но как только дверь отворилась, вскочил:
– Сомов! Неужели и вы тут?
– Как видите. Только не Сомов, а Фред Шульц.
– Чудеса! Настоящие чудеса! – воскликнул Домантович, возбуждённо пожимая руку Шульцу. Рукопожатие было крепким и искренним, а вот удивление… Фреду показалось, что в нём было что-то нарочитое.
– Не хотелось бы повторять банальных слов о том, что мир тесен, но при нынешних способах передвижения он действительно становится всё теснее и теснее. Рад снова встретиться с вами, Домантович!
– Не так, как я, Сомов! Я ведь здесь чуть не одичал!
– Повторяю, моё настоящее имя Фред Шульц.
– Простите, в дальнейшем буду вас так величать. Может быть, присядете?
– Конечно. К сожалению, пришлось прийти к вам не с дружеским визитом, а по делу.
– Вот как? Мной начинают интересоваться? Уже легче… Так в чём же заключается ваше дело?
– Мне поручено подробно ознакомиться с вашей биографией. И не только ознакомиться, но и записать. На плёнку.
– Может, вы скажете мне, как старому знакомому, кому она нужна и зачем?
– К величайшему сожалению, я должен только спрашивать, а вы – только отвечать.
– А если я откажусь?
– Не советую. Вы этим только усложните себе жизнь. Ведь вы лишены возможности не только бороться, а даже подать голос.
– А я так обрадовался, увидав вас!
– Мне тоже приятно…
– Вести допрос?
– Так уж и допрос! Обычные анкетные данные… Подавали же вы наверняка письменную биографию Хейендопфу. Ведь без этой формальности…
– Хорошо, я согласен, только с одним условием…
– Вы заставляете меня повторять: вы не можете ставить условия.
– Назовём это маленькой просьбой. Вас устраивает такая редакция?
– Если просьба действительно маленькая… – заколебался Шульц.
– Крохотная!
– Чего же вы хотите?
– Чтобы это чучело, – Домантович кивнул в сторону хозяина, – не торчало хоть сейчас у меня перед глазами. Он так опротивел мне, так осточертел, что я готов задушить его сонного.
Лицо Пантелеймона оставалось непроницаемым, словно он и впрямь был глухонемым.
– Ну, это действительно маленькая просьба. Рад, что могу её удовлетворить. Оставьте нас одних, Паня, только будьте поблизости!
– Слушаюсь. В случае чего…
– Как обычно: я позову вас.
Пантелеймон вышел. Домантович весело подмигнул ему вслед.
– Что ж, вытаскивайте эту штучку, которая оттягивает ваш карман, и записывайте. Меня уже записывали в этой комнате и ещё в одном месте… Придвинуться поближе?
– Как вам удобно. Аппарат очень чувствителен.
Шульц включил магнитофон. Домантович придвинулся со своим стулом к столу и вполголоса начал:
– «Родился я в Республике немцев Поволжья…»
Когда первая лента закончилась и Шульц вставлял новую, Домантович горелой спичкой нацарапал на коробке сигарет: «Дайте кусочек бумаги».
Фред удивлённо поглядел на него, но выдернул из записной книжки листочек и вместе с карандашом молча положил на стол, одновременно выключив магнитофон. Механически продолжая рассказывать дальше, Домантович написал:
«Чарльз Диккенс так и не закончил роман „Тайна Эдвина Друда“».
Фред чуть не вскрикнул.
Быстро схватив карандаш, он на том же клочке бумаги ответил:
«Аксаков подтверждает, что рукой какого-то спирита из США роман был закончен».
Это был пароль, обусловленный ещё в Берлине. Домантович и Григорий Гончаренко радостно переглянулись.
Короткая зима обрушилась на Каталонию сильными ветрами, частыми дождями, а по временам и мокрым лапчатым снегом.
Помещения бывшего монастыря продувало насквозь. В боксах ещё было относительно тепло, но в длинных коридорах, высоких залах, в церкви, в тирах, где обучали стрельбе, гуляли сквозняки, сырой воздух пронизывал до костей.
Холод, мрачная полутьма, искусственная изоляция друг от друга, отсутствие каких-либо развлечений, кроме бренди, комиксов и модных пластинок, – всё что влияло на «рыцарей», отражалось на их успехах.
