– Я был не у друзей… а занимался обычным служебным делом. Таким нудным и противным, что от него просто тошнило. И я счастлив, что теперь от него избавился и сижу рядом с вами…
– Правда? Ну, тогда и я не стану сердиться на вас!
– Значит, вы сердились? За что?
Агнесса покраснела.
– За то, что вы не хотите сейчас пойти со мной, наобум сказала она, холодея при мысли, что Фред может догадаться об истинной причине её волнения.
– Не не хочу, а не могу… Впрочем, о том, как лучше всё устроить, я охотно вам расскажу. Слушайте внимательно…
Но выяснилось, что падре неплохо разбирается в делах чисто земных и отлично проинструктировал свою богатую прихожанку.
– Видите, не такое уж мудрёное дело самой распоряжаться своим имуществом, – подбадривал Фред Агнессу, останавливая машину возле банка. – Держитесь уверенно, напомните управляющему, что он обязан хранить тайну вкладов и операций, проводимых по распоряжению вкладчика… Я буду ждать вас за углом, в переулке.
Второй раз пришлось сегодня Агнессе играть необычную для неё роль. И вторично скорее инстинкт, нежели разум, подсказывал ей, как вести себя. Волнение, овладевшее ею, когда она отворила массивную дверь конторы, постепенно исчезло. Совершенно спокойно и деловито она отдавала распоряжения, подписывала нужные документы, пересчитывала деньги, которые брала наличными: часть на нужды школы, чтобы не вызвать подозрений у Нунке, часть – для себя, на собственные траты, связанные с поездкой.
И только очутившись на улице, Агнесса почувствовала, как постепенно с неё спадает напряжение. Сознание того, что она сумела отстоять интересы Иренэ, приятное чувство собственной независимости радовали её. Как хорошо, что все испытания сегодняшнего дня позади. Ещё несколько шагов, и она окажется в переулке, где её ждёт Фред. Тогда можно будет целиком отдаться чувству радости, которое пронизывает её всю. Не замечая прохожих, Агнесса быстро шла вперёд, как вдруг чья-то рука коснулась её локтя.
– Берегись, сеньора, ай, берегись! Как туча закрывает солнце, так и твоё красивое личико может закрыть печаль. Хочешь – помогу её отвести? – скороговоркой бубнил хриплый голос из-за плеча.
Молодая женщина от неожиданности вздрогнула и остановилась. Перед ней стояла сгорбленная старая цыганка в большой чёрной шали, окутывающей всю её худую фигуру и низко надвинутой на тёмные глаза, обрамлённые воспалёнными верхними и вывернутыми нижними красными веками.
«Адела? – спросила себя Агнесса и тут же ответила: – Да!» Конечно, это её давний враг, Адела, от которой она в своё время получала столько тумаков, прибившись к кочевому табору. Правда, старая цыганка очень изменилась: годы ещё больше иссушили и согнули её, глаза стали совсем больными, появилось множество новых морщин, рот запал, отчего подбородок выдвинулся вперёд, а само лицо словно укоротилось.
Невольно Агнесса отпрянула и огляделась, словно ища зашиты. Но Адела, не узнавшая в этой красивой, хорошо одетой сеньоре свою бывшую служанку Марию, поняла её движение по-своему.
– Молодость и красота брезгует старостью, а богатство – бедностью. Но краса вянет, а деньги уплывают, сеньора! Не заносись! Счастье можно приблизить и отдалить. Наворожить и заклясть.
Последние слова старая цыганка произнесла с угрозой. Схватив Агнессу за руку и повернув её ладонью вверх, она быстро начала приговаривать:
– На руке знак-метка, то судьбы отметка. Повернёшь его направо – придёт счастье и слава, а налево повернуть – несчастливый будет путь. Оставишь, как было, – всё станет немило.
Адела крепко сжимала пальцы Агнессы костлявой, холодной рукой и продолжала бубнить присказку, знакомую Агнессе с детства. Сейчас давнее воспоминание всколыхнуло в её душе давно забытые чувства, пробудило непреодолимое желание ещё раз побывать в таборе, почувствовать себя в окружении родных по крови людей.
– Погадаешь мне в таборе? Где вы раскинули свои шатры?
Адела без удивления встретила предложение. За свою долгую жизнь она привыкла к непостижимым капризам богатых сеньор и сеньоров.
– Вон там, – махнула она рукой, показывая на запад.
– Тогда подожди меня здесь, на углу, у этого дома.
Свернув в переулок, Агнесса быстро пошла к машине, которую Фред уже вёл ей навстречу.
– Вы озабочены? Что-то неладно? – обеспокоенно спросил он, как только она села рядом.
– Наоборот. Перевод сделан, деньги при мне.
– Тогда в чём дело?
Агнесса рассказала о своей встрече с Аделой.
– Вы будете смеяться надо мной за то, что мне захотелось побывать в таборе? Так непреодолимо захотелось…
– Машина в нашем распоряжении до вечера. Я сам с удовольствием посмотрю.
– А Аделу можно взять с собой?.. Всю жизнь казалось: никогда её не прощу! И всех остальных тоже. А теперь, когда увидала, как она постарела, какая стала беспомощная… Странно как-то. Все горести вдруг забылись, а помнится только хорошее: бескрайние дороги, воздух, напоённый ароматами трав и горьковатый от дыма костров, звёздное небо, огромным шатром раскинувшееся над табором, тихое ржание стреноженных коней, хруст сена у них на зубах…
