– Знаете, Нонна, мне тоже опротивело каждый день глядеть на эти стены. Сделайте так, чтобы мы с нами куда-нибудь сбежали сегодня вечером. В ресторан или бар.
– Не знаю, разрешит ли брат. И потом он до сих пор не проснулся.
– А мы его разбудим ведь он же проспал почти целый день. За это время я успел опьянеть, протрезвиться, влюбиться и от этого ещё раз опьянеть. Видите, сколько событий? А он всё спит!
– Ну, что ж, пойду, попробую разбудить и уговорить…
– Уговорить?
– Я привыкла разговаривать с братом мимикой, жестами. Мы отлично понимаем друг друга.
Домантович в окно видел, как Нонна будила глухонемого, трясла его за плечо, как что-то быстро объясняла, манипулируя пальцами, как он жестами отвечал ей.
– Все в порядке! – радостно сообщила девушка, вернувшись. – Только…
– Не пугайте меня! Что только?
– Паня хочет ехать с нами, – словно извиняясь, пояснила Нонна.
– О, он не помешает нашей беседе!
– Тогда я пойду закажу такси или остановлю частную машину.
Поправляя на ходу причёску, Нонна побежала к брату. Тот нехотя поднялся, поплёлся к массивным воротам, ключом отпер калитку и, выпустив сестру, снова запер.
Когда Нонна вернулась, было почти темно.
– Куда же мы едем? – нарочито равнодушно спросил Домантович, заметив, что машина, в которую они уселись втроём, идёт не к центру города, а прямо в степь.
– Тут километрах в двадцати шофёр знает один уютный ресторан. Там мало людей, отличное вино, есть радиола…
– Выходит, всё необходимое для души и тела.
Ехали с полчаса. Домантович всё поглядывал в окно, напрасно стараясь рассмотреть окутанную мраком местность. Нонна, прижавшись к своему новому знакомому, верно, задремала. Глухонемой, как и надлежало ему, молчал.
– Ну, вот и прибыли! – сразу оживилась Нонна, как только машина остановилась возле уже знакомой читателю таинственной таверны, служившей своеобразным перевалочным пунктом для школы «рыцарей благородного духа».
Таверна, оказывается, выполняла ещё одну важную функцию: служила местом, где «оселки» испытывали новичков. Многое могли бы порассказать её стены о коварстве, слезах, предательстве и даже крови. Но они молчали и в мягком сиянии вечернего света казались даже приветливыми.
Постукивая деревяшкой, хозяин таверны провёл гостей в самый уютный уголок, отгороженный от зала чем-то напоминавшим ширму. Он по-немецки извинился за скромность обстановки и спросил, желает ли уважаемая фрейлен послушать музыку и какие подать вина и закуски. Проявив редкую для девушки осведомлённость, Нонна всё заказала сама.
А дальше всё пошло согласно заранее намеченной программе: надрывалась радиола, пустые бутылки на столе сменялись полными. Нонна всё ближе прижималась к Домантовичу, с которым уже в начале ужина выпила на брудершафт, глухонемой всё чаще выходил подышать свежим воздухом, иногда вместе с хозяином таверны. Домантович то объяснялся в любви, то лепетал о злой судьбе и исковерканной жизни, порывался петь…
Уже через час пришлось ехать домой, потом полусонного гостя волоком тащили в комнату, укладывали на кровать.
– Нонночка! – позвал девушку Домантович, когда она вслед за братом хотела выйти из комнаты непутёвого квартиранта.
– Что тебе? – сердито откликнулась Нонна.
Домантович приподнялся на локтях, и глаза его блеснули насмешливо и весело.
– Знаешь, Нонна, – совсем трезвым голосом проговорил он, – передай своим шефам, что я уже стреляный воробей, и вся сегодняшняя музыка была ни к чему. А «брату» скажи, пусть не страдает, разыгрывая роль глухонемого. Спокойной ночи, детка!
– У вас здесь как у настоящего монаха! – пошутила Нонна, войдя в недавно оборудованный кабинет Фреда, хотя на душе у неё было совсем не весело.
– А здесь действительно когда-то была келья… Знакомство состоялось?
Нонна утвердительно кивнула головой и молча протянула ленту.
Фред укрепил её на своём магнитофоне и стал слушать.
Когда лента добежала до разговора о пробковом дубе и об Испании, Нонна, чтобы предупредить события, бросила:
– Здесь я допустила ошибку…
– Это не столь важно, хотя вообще вы вели себя неосмотрительно.
– Неосмотрительно? Вообще?..
– Потом скажу, послушаем дальше…
Прослушивание заняло несколько часов. Запись встречи в таверне Фред прослушал дважды.
– Он так быстро опьянел?
– Какое там! Он, как выяснилось, разыграл пьяного, да так, что ни я, ни дядя Паня не догадались.
– Почему вы думаете, что он притворялся?
– Знаете, что он на прощание сказал мне?
– Повторите, только точно.
Нонна слово в слово передала сказанное Домантовичем.
Фред только сокрушённо покачал головой.
– Вот это попалась рыбёшка!
На какую-то минуту он задумался.
– Почему вы считаете, что я вела себя неосмотрительно? – спросила Нонна.
– Потому что вы сразу начали кокетничать. А надо было выдать себя за девушку скромную, не привыкшую оставаться наедине с мужчиной…
– Но Воронов приказал мне…
