– Спешу вас успокоить. Деньги мы ей дадим!
Шрёдер, который только что чуть не умирал от страха, снова обрёл уверенность.
– Обращаю ваше внимание, что моё имя как артиста тоже чего-то стоит!
– Я думал, вы им не спекулируете!
– О, герр Шульц, как вы могли такое подумать?! Но кое-какие затраты, связанные с риском…
– На затраты, связанные с риском, – улыбнулся Шульц, мы вам можем выдать самое большее пятьсот долларов.
– Вы думаете – этого достаточно?
– Вы наглец, Григоре Кокулеску!
– Я артист и не разбираюсь в делах!
– Вы бывший сотрудник сигуранцы и отлично знаете, чем пахнут деньги!
– Не возражаю, не возражаю против пятисот.
– Так бы сразу… Кажется, договорились обо всём?
– А задаток?
– Вы больше чем наглец, Григоре Кокулеску!
– Вы в курсе всех моих дел и знаете, в каком я сейчас положении. Поверьте, только это…
– Хорошо! Пишите расписку на двести! Остальные триста вам передаст из рук в руки, и снова под расписку, Нонна уже в Москве.
– Какая ещё Нонна?
– Странно! Вы до сих пор не поинтересовались именем вашей будущей жены. Вы так равнодушны к женскому полу?
– Я должен сначала увидеть свою невесту, а тогда уж решить, стоит ею интересоваться или нет. Когда вы меня осчастливите?
– Очень скоро. Почти тотчас после моего ухода. Сегодня же пригласите её в ресторан. И вообще всячески афишируйте ваше ухаживание. Понятно?
– Придётся.
Едва кивнул головой, Фред Шульц вышел.
Артур Шрёдер аккуратно пересчитал полученный аванс и спрятал его в ящик стола. С минуту он сидел молча, словно собираясь с мыслями, потом вскочил со стула и подбежал к трюмо. Теперь он наклонился к нему так близко, что чуть ли не касался носом стекла.
– Ничего, ничего похожего, если бы не эта проклятая шарлатанка Лебек! – воскликнул он в отчаянии и тотчас прикрыл рот рукой.
В дверь кто-то тихонько, но настойчиво стучал.
Артур Шрёдер быстро пересёк комнату, открыл дверь. Подсознательно он ожидал ещё какой-либо неприятности. Но на сей раз судьба была к нему более благосклонна: на пороге стояла смуглая хорошенькая девушка.
– С кем имею честь?
– Нонна Покко! В будущем Нонна Шрёдер. Вам не кажется, что обручённым давно пора познакомиться?
Ещё не опомнившись от всего пережитого. Шрёдер молча отошёл в сторону.
Легко ступая и весело улыбаясь, Нонна вошла в комнату.
В это время в машине, только что отъехавшей от гостиницы, между двумя её пассажирами шёл разговор:
– Он сразу согласился?
– Шрёдер трус и скупердяй, герр Нунке. Согласился и взял деньги. Вот расписка в получении задатка.
– Вы молодчина, Фред!
– Я тоже очень доволен. Это поможет осуществить весь мой план.
– Дай бог! – искренне ответил Нунке. О, он бы не молил о выполнении плана Гончаренко-Шульца, если бы знал, в чём он заключается.
Направляясь к вилле Агнессы Менендос, Григорий Гончаренко всякий раз спрашивал себя, не предаёт ли он память Моники. Женщины эти были такие разные, не похожие друг на друга, а между тем – Гончаренко ясно ощущал это – играли в его жизни очень схожую роль.
Когда-то, встречаясь с Моникой в далёкой теперь Франции, Григорий словно очищался от грязи взаимоотношений с такими, как Заугель, Кубис и им подобными мерзавцами.
Именно душевная чистота Моники привлекала Генриха фон Гольдринга.
Конечно, во Франции ему было значительно легче. Он словно обрёл целительный источник, восстанавливающий силы, рождавший вдохновение.
Да и вообще там всё было иначе. Он жил отдельно от своих так называемых однополчан и порой мог отгородиться от них крепкими стенами своей комнаты.
Там у него были друзья: искренний, открытый Карл Лютц, безгранично преданный Курт – настоящий надёжный помощник. Была, наконец, мадам Тарваль, относившаяся к нему с материнской заботливостью… Во Франции Григорий чувствовал у себя за спиной отряды маки, действовавшие поблизости в горах, к которым можно было уйти в случае смертельной опасности. А главное – была Моника. Неповторимая, незабываемая! Здесь, в Испании, у него никого нет. Ни единой живой души. Живёт он в боксе при школе и обязан молча подчиняться суровому распорядку, установленному Нунке: даже дверь держать незапертой, чтобы дежурный мог войти в любую минуту. И заходят, шарят по ящикам, проверяют, не выключен ли подслушиватель, установленный с ведома, но, конечно же, без согласия жильца.
