Иван с трудом удержался от жеста, за который ему доставалось и от наставников, и от Бугрова: не пожал плечами. Идея, возникшая четверть часа назад на борту «вселенолёта», уже не казалась привлекательной.
– Не хочу повторять дважды… простите.
Вересов снял с его лица пресс взгляда, сказал будничным тоном (микрофон рации был ему имплантирован в губу):
– Виталий Семёнович, сможете подойти на минутку в кают-компанию?
Ответа Иван не услышал, связь была персональной, но Вересов кивнул, что означало: сейчас будет.
– Как себя чувствует Копун?
– Чувствует… – хмыкнул Иван. – Он всё время подчёркивает, что он машина, лишённая эмоций.
– Наверно, он прав.
– По нашим человеческим меркам прав, хотя иногда мне кажется, что он намного человечней многих людей.
– Как вы с ним общаетесь?
– Чаще мысленно, хотя он создал для общения с нами вифа и говорит как человек.
– Нет, я имею в виду другое: ты – биологический субъект, а он – компьютер, хотя и очень мощный. Наши кванки тоже умеют разговаривать как люди, только их никто не называет эмоциональными существами.
– Со мной разговаривает лишь один из уровней Копуна. – Иван криво улыбнулся. – Самый примитивный. В целом же толкиновский компьютер мыслит в разных плоскостях одновременно. Я бы назвал его машинным разумом, венчающим расу толкиновцев.
– Наши определения разума расплывчаты. Хотя, может быть, ты и прав.
В помещении появился Бугров.
– Чем могу быть полезен?
– Копун уходит, – сказал Иван виноватым тоном.
– Куда? – повторил Бугров вопрос Вересова.
– Сначала к центру галактики, туда, по его расчётам, ведёт след беглецов с Толкина.
Бугров перевёл взгляд на Вересова.
– Значит, наша миссия закончена? Можем возвращаться?
– Если честно, не хочется возвращаться, – качнул головой Вересов.
– Почему?
– Обрыдла политика! – в голосе полковника Коскора неожиданно прорезалась нотка осуждения. – Осточертело либеральное правительство, определяющее наше будущее согласно принципу – выгодно это им или нет.
Бугров поднял брови.
– Какая муха вас укусила, Даль Данилович?
Вересов сухо усмехнулся:
– Мух много, и все они сидят во власти. Я не сошёл с ума, Виталий Семёнович, просто всё больше начинаю понимать, что чиновничья система так и не поменяла вектор своего бытия. Для неё важно не благополучие народа, а благополучие системы, ради выживания которой они готовы на всё. Это видно даже по функционерам Службы безопасности, которые предлагали отдать наших ребят, – Вересов кивнул на Ивана, – на съедение Шнайдеру, лишь бы никто не упрекнул за бугром. Впрочем, моё отношение ко всему этому не освобождает нас от решения наших проблем.
– Есть идея, – нетерпеливо сказал Иван, не особенно вдумываясь в слова начальника экспедиции. – Почему бы нам не пойти с Копуном? Он поможет нам убедиться в ликвидации нимфанского Вестника. Его аппаратура способна это сделать лучше нашей. А я попробую уговорить его поискать другие уцелевшие военные базы галактиан.
Вересов и Бугров переглянулись.
– Вряд ли наверху одобрят этот план, – нейтральным тоном сказал капитан.
– Но мы можем и не делиться подробностями с большими шишками, – сказал Вересов задумчиво. – Пошлём депешу, что «Дерзкий» отправляется глубже в ядро галактики для того, чтобы окончательно разобраться со Шнайдером.
Бугров прошёлся по кают-компании, заложив руки за спину.
– Признаться, и меня не особенно тянет домой. По сути, мы ничего не сделали и ничего не увидели.
В отсеке появилась Елизавета, переодевшаяся в серебристо-голубой уник космена.
– Добрый день, Виталий Семёнович. Что я пропустила?
– Мы летим с Копуном! – объявил Иван.
Женщина вопросительно посмотрела на Вересова.
– Не гони лошадей, – проворчал начальник экспедиции. – Сначала объяснись с Вестником.
Иван беспечно махнул рукой.
– Он не откажется, зуб даю.
Бугров молча повернулся и вышел.
– Мне бы твою уверенность, лейтенант, – покачал головой Вересов.
Копун никак не выразил своего отношения к идее Ивана.
«Как решите, так и будет», – сказал он, выслушав речь молодого оператора, смущённого своей ролью посредника.
«Мы не помешаем», – торопливо добавил Иван.
«Вам будет трудно держаться в кильватере. А мне нужна свобода манёвра. Идти за вами – терять время».
«Но ведь нет другого способа двигаться вместе».
«Можно посадить ваш крейсер в один из моих отсеков, размеры его невелики».
«Ты серьёзно? – удивился Иван. – Не такой уж «Дерзкий» и маленький. Не тяжело будет таскать сто тысяч тонн?»
Собеседник (разговаривали мысленно, Иван зарастил свой ложемент в рубке, чтобы не отвлекаться) послал вежливую «улыбку Чеширского Кота».
«Разве вы с Лизой не убедились в моих кондициях?»
Иван вспомнил, как они изучали интерьеры помещений гигантского корабля, длина которого от киля до клотика достигала тридцати километров, а диаметр – двадцати.
