«Покажи, где мы», – попросил Иван «перевозчика».
Синее небо, куполом раскинувшееся над зелёными холмами, превратилось в космическую бездну, насыщенную звёздами. Правее от крейсера звёздный ансамбль был таким ярким и фееричным, что от него невозможно было отвести глаз.
– Где мы? – послышался голос Вересова.
– «На дне» Стрельца, – ответил Иван, выслушав мысленное объяснение Копуна. – Впереди ядро, до него около четырёхсот световых лет.
– Как самочувствие? – поинтересовался капитан Бугров, проявляя стандартную заботу о пассажирах.
– Нормально, – дружно ответили бойцы Вересова, в то время как члены экипажа промолчали, понимая, что капитан обращается не к ним.
– Классная машина! – добавил помощник Вересова капитан Мишин.
Иван хотел пошутить про «дырявое корыто» (веретено «вселенолёта» и вправду казалось ажурным сооружением), но спохватился, что Копун не поймёт шутки, и промолчал.
– «Мурекса» не видно? – поинтересовался Вересов.
Иван выслушал ответ Вестника.
– По вектору движения космос чист как слеза ребёнка, если не считать пылевых облаков и звёзд.
– В таком случае нас ничто не задерживает.
«Понял, идём дальше?» – прилетела в голову «мысль» Копуна.
«Давай прямо к центральной чёрной дыре, – предложил Иван. – Если «мурекс» не провалился сразу в дыру, он должен быть где-то там. Поэтому не наткнись случайно, смотри в оба».
«Обязательно буду смотреть в оба», – пообещал Копун.
Поначалу он не понимал многих идиоматических выражений и русских пословиц, употребляемых Ломакиным, потом выудил их из памяти оператора и приловчился не только определять смысл богатейшей русской лексики, но и пользоваться ею сам, что опять-таки подчёркивало превосходство толкиновских компьютеров над земными.
Прыгнули через границу балджа. Осмотрелись.
Звёзды теперь окружали «вселенолёт» со всех сторон, и ориентироваться в них человеку стало практически невозможно. Только Вестник мог разобраться в кружении звёздного спирального вихря, образованного не одним, а несколькими рукавами, вокруг плотного ядра, да Эрг не терял концентрации, храня в памяти сведения о большинстве звёзд галактики. Люди в глубинах защитных модуль-ложементов могли лишь восхищаться феерией плотной упаковки звёзд ядра, кружившего вокруг невидимого провала в чёрное «ничто», в центральную сингулярность.
Чёрная дыра, масса которой достигала массы миллиона солнечных, конечно, была не видна, но газ и пыль из окружающего пространства, падающие на неё по спирали, разогревались до высоких температур в миллионы градусов, поэтому дыра была окружена ярчайшим кольцом свечения, и промахнуться было невозможно.
Впрочем, вокруг этой гигантской дыры в пространстве вращались ещё и дыры поменьше, массой от десятка до сотни масс земного светила, также окружённые плазменно-световыми кольцами. Копун насчитал их больше сорока, и большинство из них, по его утверждениям, являлись результатами прошлой вселенской войны. Она пронеслась по галактике – и по ядру – скоротечно и оставила лишь «сгоревшие свечки» – потухшие, провалившиеся в себя «могилы звёзд», похоронившие и цивилизации, питавшиеся энергией этих звёзд.
Как обычно, пассажиры собрались в кают-компании, пока экипаж отрабатывал набор штатных инструкций после прыжка в космос, опираясь на общение с Копуном. Ивану в рубке делать было нечего, поскольку в его обязанности не входили функции внешнего контроля, он управлял техническими системами лишь во время экспедиционных работ вне корабля, и он отпросился у капитана «послушать умные разговоры».
Обсуждали характеристики ядер галактик, которых земные учёные разбили на несколько классов. Поскольку Ядогава был не только ксенологом, а в первую очередь астрофизиком, он и держал речь, отвечая на возникавшие у слушателей вопросы. Бойцы Вересова хоть и были продвинуты в части знаний о космосе, так как специализировались на работе вне Земли, всё же всех тонкостей строения звёздных систем не знали и с интересом прислушивались к словам эксперта, поглядывая и на своего командира, озабоченного больше практикой применения теорий о ядрах галактик, чем самими теориями.
Елизавета сидела рядом с Марфой Коник-Миловой, единственной женщиной в составе спецгруппы, и они о чём-то тихо беседовали, стараясь не мешать остальным слушать Ядогаву. Когда Иван вошёл, Елизавета кинула на него вопросительный взгляд, поняла, что он забежал «на огонёк», и кивнула.
– Активные ядра галактик могут излучать в миллионы раз больше, чем вся наша галактика Млечный Путь, – вещал Ядогава, – особенно в центрах так называемых сейфертовских галактик, а есть ещё квазары, есть квинтессы, «белые дыры», активность которых исключает появление вблизи органической жизни. Так что чёрная дыра в нашей галактике – явление заурядное.
Вересов обратил внимание на присевшего рядом с Елизаветой Ломакина.
– Иван, твой крестник не обнаружил «мурекс» Шнайдера?
Иван встал.
– Пока нет.
