Первое время бродили по ближайшим к центральному залу отсекам, с любопытством гадая об их предназначении. Потом начали брать катер, потому что пешком обследовать всю махину «вселенолёта» было невозможно. Некоторые его помещения вообще представляли собой парки и оранжереи размером чуть ли не с земной город, где не имелось ни одного строения. Ухаживали за ними автоматы, прячущиеся при появлении людей. Гости ни разу не встречались с ними, хотя Копун утверждал, что его автоматика работает днём и ночью.
Природа парков и оранжерей не везде напоминала среду на поверхности планеты-бублика. Попадались зоны, отличные от всего, что когда-либо видел Иван. Под центральным залом, к примеру, располагался участок ландшафта, который можно было назвать гигантской пористой губкой. Диаметр этого отсека достигал двух километров, а высота – километра, и внутри него можно было даже гулять, так как все каверны и пузыри «губки» соединялись петлями ходов. На вопрос Ивана: для чего создан такой странный отсек? – Копун ответил:
«Это игровое поле, пока не активированное. На борту «вселенолёта» могли проживать до двух тысяч пассажиров, и зоны отдыха для них разрабатывались с учётом их интересов. Многие родичи моих создателей предпочитали жить в виртуальных мирах, и этот «губчатый» отсек представлял собой софт дополненной реальности, говоря вашим языком».
«Всего две тысячи? – удивился Иван. – Да на твоём лайнере могли жить миллионы людей!»
«Не людей».
«Ну, толкиновцев».
«Вы забываете, что мной владела определённая каста обитателей Толкина, так сказать, военная элита. Эта группа по численности не превышала двух тысяч особей».
«Крупные шишки?»
Копун улыбнулся.
– Очень крупные шишки.
Воспоминание отступило.
«Если для тебя не в тягость таскать в утробе такую громадину, как наш крейсер, то я с твоего разрешения предложу идею командирам».
«Жду решения».
Иван отпросился у Бугрова, выскочил из рубки, нашёл Елизавету, объяснил ей идею Копуна, и оба прибежали к Вересову, занятому беседой с Эргом. Перед креслом защитного модуля висело схематическое изображение веретена «вселенолёта», и полковник, сидя в кресле, елозил по этой красивой ажурной конструкции лучиком указки. Открыв гостям дверь, он продолжал сидеть, не выключая указку.
– Что это вы делаете? – не сдержал любопытства Иван, входя в каюту первым и жестом приглашая спутницу.
Вересов окинул взглядом обоих, мельком глянул на фантом космолёта Вестника.
– Прикидываю размеры отсеков.
– Зачем?
Вересов шевельнул бровями, взгляд его наполнился иронией.
Иван смутился.
– Извините…
– Есть кое-какие идеи.
– У нас тоже есть идея. Я разговаривал с Копуном, и он предложил взять крейсер на борт «вселенолёта».
– Крейсер – не катер.
– Копун утверждает, что ему ничего не стоит нести в своих отсеках земные космолёты. Энергетически он независим даже больше, чем мы, а размеры отсеков вполне позволяют взять на борт целую флотилию кораблей.
– Что ж, вы меня опередили. – Вересов шевельнул пальцем, убирая изображение «веретена» и одновременно выключая указку. – Я как раз пытался решить проблему нашего дальнейшего взаимодействия. Идёмте к Бугрову, обсудим детали процесса.
Через час Копун открыл в корпусе «вселенолёта» окно, достаточное для прохода крейсера, и «Дерзкий», углубившись в тело вселенолёта на три километра, мягко приземлился на зелёное поле одного из парков.
Экипаж расслабился.
– Земля, ей-богу! – не сдержал эмоций Андрей Нарежный, вглядываясь в «безбрежные» просторы травяных полей и холмов, рождённых иллюзией фантоматической аппаратуры Вестника. – Средняя полоса России! Рязань! Здесь можно жить припеваючи! Разве что коров на холмах не хватает.
– Внимательнее посмотри на поле, – посоветовал ему скептически настроенный Альберт Полонски. – Это не трава.
Андрей вырезал окошко в поле обзора, приблизил холмик, и все увидели, что зелёный цвет холмам и полям придаёт вовсе не трава, а ковёр самого настоящего мха, усеянного мириадами желтоватых бусинок.
– Лишайник?!
– Всё поле – единая система, – сказал Иван тоном лектора. – В принципе это симбиоз. Бусинки – представители фауны, нечто вроде слизней, мох – растительные заросли. На планете-бублике такими мхами покрыты тысячи квадратных километров.
– Командир, можно погулять?
– Ещё успеете, – отрезал Бугров. – Иван, командуй, мы готовы.
– Да-да, – заторопился оператор. – Копун ждёт сигнала.
– Как договаривались!
– Он знает.
Речь шла о первом, сравнительно коротком прыжке Вестника – на сто-двести световых лет, чтобы люди могли убедиться в надёжности и безопасности такого способа путешествовать в космосе.
«Копун, мы готовы».
«Я слышал».
«Не подведи! Не забыл о промежуточной остановке?
«Обижаете, босс», – притворно оскорбился Вестник.
«В таком случае поехали!»
Копун послал в ответ знакомую мысленную «улыбку», и сознание Ивана провалилось в пустоту…
Придя в себя, он обнаружил, что крейсер по-прежнему прочно стоит на зелёной «лужайке», словно никуда не перемещался. Пейзаж за стенками корпуса был идилличен и тих. Вестник наглядно демонстрировал свои возможности, намного превосходящие технологии землян.
