— Хрень. Не он это. Не может кавказец так сильно измениться с возрастом, чтобы превратиться в славянина. Он ингуш?
— Ингуш он или нет, тут тоже вопрос. Где–то в анкетах он указывал национальность ингуш, где–то чеченец. Можешь по вашим базам посмотреть этого бармалея?
— Могу.
— А быстро?
— Постараюсь. Отдам ОРУшникам, думаю, их эта загадка заинтересует.
— В долгу не останусь.
— Останешься, — усмехнулся Семен. — Фотографии и эти бумаги я могу взять? Не оригиналы? Добро. Жди звонка.
Яков сидел перед начальником отдела с отсутствующим видом. Шеф был раздражен больше обычного. Он чесал подбородок, хмурил брови, кусал кончик карандаша, что свидетельствовало о том, что его душу терзают сомнения.
— Нет, — наконец сказал он, — я не пойду с этим к генералу. Давай еще раз всё проанализируй, просмотри записи, но найди мне хоть что–то. Я не могу прийти и доложить, что мы не смогли никого вычислить. Имей в виду, всё это может закончиться тем, что мы будем весь пассажиропоток аэропорта за день анализировать. Тогда ляжем тут все.
Яков вернулся к себе и соседи по кабинету сочувственно посмотрели на него.
— Буря мглою небо кроет? — спросил Игорь, молодой сотрудник, еще не утративший энтузиазма, иллюзий и запала.
— Пока нет, но барометр падает. Что это у тебя? — он показал на распечатку с камеры видеонаблюдения на столе Сергея.
— А, это так… подарок от УЗКС. Нужно помочь доблестному уголовному розыску разобраться с личностью подозреваемого. Там у них в базах какая–то путаница. А что?
— Где–то я эту рожу видел…
Через час Яков влетел в кабинет к начальнику отдела и тот сразу понял, что тому удалось что–то нарыть.
— Вы не поверите, — возбужденно воскликнул Яков.
— Тебе поверю. Рассказывай.
— Тут из УЗКС нам принесли фото одного подозреваемого в убийстве чеченского бизнесмена. Братская помощь угрозыску. Я смотрю фотографию и понимаю, что я его видел. И точно. Он прилетел из Венгрии по дипломатическому паспорту. Связываемся с МИДом, и вуаля — нет у венгров дипломата с такими установочными данными. Запрос я напишу, у нас будет официальный ответ.
— То есть, кто–то прилетел из Венгрии под видом дипломата, чтобы убить чеченского бизнесмена?
— Нет. Думаю, не ради этого.
— Не томи уже! — рассердился шеф.
— Он оставил пальчики. А пальчики числятся за Саутиевым Забайри Мусаевичем, который в 2000 году ушел в бандподполье и был убит грушной разведкой во время разгрома одной из лесных баз. Но, есть у меня подозрение, что тут какая–то ошибка.
— Почему?
— Потому что у всех трупов на базе сняли отпечатки пальцев и сфотографировали рожи. У всех, кроме… та–дам! Саутиева! И вот матерый член НВФ, считавшийся убитым, возвращается в Россию, а одновременно с ним прилетает узбек из Сирии, которого нам скармливают американцы под видом эмиссара ИГИЛ.
Начальник отдела вскочил, схватился за трубку телефона, потом сел и спросил:
— Ты уверен?
— Абсолютно. Причем сейчас у Саутиева славянская внешность.
— Пластическую операцию сделал?
— Очевидно, да. Причем очень качественную операцию. И еще. В особых приметах Саутиева — витилиго на пальцах рук и ног. И у подозреваемого в убийстве чеченского бизнесмена… ни за что не угадаете что!
— Витилиго, мать его!
— Восхищаюсь вашей проницательностью.
— Значит так, Яша. Этого опера из уголовного розыска сюда со всеми материалами дела. Я на доклад. И еще. Нужно срочно организовать опрос всех сотрудников московских гостиниц, хостелов, ночлежек на предмет клиента с витилиго на пальцах. Конечно, вряд ли он заселился в отель, но, если уж нам так повезло, почему бы не попытать удачу еще раз.
— Сделаем, — кивнул Яков.
— И еще — запрос коллегам в Венгрию. Откуда он туда прибыл, каким рейсом и когда. Вряд ли по этому же дипломатическому паспорту, но нужно проверить.
— Понял.
— И ориентировки на него сегодня же нужно отправить. Действуй.
Яков вышел из кабинета и почувствовал прилив адреналина. Усталость от изнурительной трехдневной работы сменилась лихорадочным возбуждением. Его захватил охотничий азарт.
Забайри вышел из автобуса на автостанции во Владикавказе. В пути он провел целые сутки, но усталости не чувствовал. Теперь предстояло попасть в Ингушетию, но ни один таксист не соглашался ехать в республику, несмотря на небольшое расстояние. Наконец Забайри нашел водителя, который заломил безбожные три тысячи рублей, пообещав довезти до Магасского круга. Это устраивало Забайри — от круга до дома Юсупа было рукой подать. Плохо, что время было обеденное, а в Ингушетии появление незнакомого человека средь бела дня сразу привлечет внимание.
— Знаешь, что, — сказал он таксисту, — у меня тут кое–какие дела еще есть, я их улажу и давай здесь же встретимся вечером, часиков в девять?
— Ну не знаю… — засомневался таксист.
— Это задаток, — Забайри протянул тысячную купюру, ¬– когда отвезешь, получишь еще пять таких же.
— Буду в девять как штык, — пообещал таксист.
Забайри зашел в первое попавшееся кафе. Заказал баранину и салат. От алкоголя вежливо отказался. Попросил принести лимонада.
