- С тобой случилось Это?
Александр Иванович кивнул.
Несмотря на случившееся, он не производил впечатления человека, который считает себя обреченным. Он сильно сутулился и прихрамывал, что-то оттопыривало полу его плаща, однако глаза его лихорадочно блестели. В то же время физических сил почти не оставалось; он решил, что может позволить себе несколько минут отдыха.
У него не было привычки подробно рассказывать о своих делах Оле. К тому же сейчас главное ей уже было известно, а подробности ничего не меняли. Поэтому он просто прошел в комнату и лег на кровать. Оля села рядом. Он прикрыл глаза.
Прошла минута или две, прежде чем он открыл их снова. Только тогда Оля решилась его побеспокоить.
- Я звонила Федор Федоровичу, но там никто не подходит.
(Федор Федорович был врач, у которого последнее время лечился Александр Иванович.)
Александр Иванович, в знак того, что он слушает, едва заметно кивнул.
- Звонил маме. Она сказала, постарается достать билет на самолет. (После развода она жила в другом городе.)
- Звонила на работу Игорю, но он уже ушел. Дома его еще нет - ребята в лагере, он ногда задерживается. (Здесь дело тоже шло к разводу.)
Александр Иванович вытянул из кармана блокнот и написал:
''Поедем в сберкассу, потом по одному адресу. ''
Оля кивнула.
''Принеси вина, ''- неожиданно написал Александр Иванович.
Оля сходила на кухню, принесла бутылку красного и стакан. Он выпил немного, вино прибавило ему сил, и вскоре он заставил себя подняться.
В сберкассу они благополучно успели до закрытия. Александр Иванович заполнил расходный ордер. Кассирша в овечьих кудряшках отсчитала деньги, выкинула через окошко тоненькую пачку - все его сбережения. Александр Иванович не стал пересчитывать, сунул пачку в карман. Нетерпение снова жгло его.
Вернулись в машину. Нетерпение, сжигавшее Александра Ивановича, передалось Оле. Всю оставшуюся часть пути она так гнала машину, что каждую минуту они рисковали попасть в автомобильную катастрофу.
Прибыли они намного раньше назначенного времени. Солнце еще не село. С трудом дождались в сквере 9 часов.
Вошли в прохладный подъезд. По широкой мраморной лестнице поднялись наверх. Дверь была с медной табличкой. На звонок открыли не сразу; в дверях стоял невысокий человек с невыразительным лицом, пробор на его голове приходился как раз на уровне подбородка Александра Ивановича. Александр Иванович показал заветный листок, человек взглянул и молча повел их в недра обширной квартиры. Там уже писали протокол.
6
Было начало одиннадцатого, когда их отпустили. Стемнело. Александр Иванович с трудом доковылял до машины - разболелось бедро. Опершись на капот, ждал, пока Оля откроет дверцы, затем сразу забрался в машину и скорчился на сиденье. Оля села за руль, машина рванула с места, назад понеслись, как подхваченные вихрем, уличные тополя, зеленоватые фонари в лиственных нишах.
Их отпустили. Несмотря на убийственную педантичность инспектора, допрос занял не так уж и много времени. Пожилой инспектор отнесся, что называется, ''с понимаением''. Но надежда умерла. Александр Иванович чувствовал себя гораздо хуже, чем днем, в ''Предсмертной помощи''. В таком состоянии у него раньше мог бы случиться инфаркт, но ''Оптима'' исправно гнала кровь по жилам.
В обратную сторону Олина машина неслась еще быстрее, но теперь ему было все равно.
Небо над городом было желтоватым - огни отражались в тучах.
Они были еще в дороге, когда начался дождь.
Приехали. Александр Иванович кое-как выбрался из машины. Дальше Оле пришлось помогать ему идти. Волосы и плечи его намокли. Влажный асфальт блестел, как антрацит.
Вновь проделали маршрут на лифте.
Опять долго возились с ключами.
Вошли, зажгли всюду свет. От еды Александр Иванович отказался.
Оля постелила. Себе - на старом диване в кухне, Александру Ивановичу в комнате.
Она хотела помочь ему лечь, но он заставил ее переждать, пока укладывался, на кухне. В постель он лег в брюках - их невозможно было снять из-за ''Оптимы''.
Когда Оля вернулась в комнату попросил принести воды. Запил водой две таблетки снотворного.
Оля погасила свет, тогда он осторожно выставил из-под одеяла ''Оптиму'' - там ей не хватало воздуха для работы.
''Оптима'' действовала удивительно бесшумно. Корпус ее слегка дрожал, из отверстия сбоку вылетал слабый ветерок.
Вскоре подействовало снотворное.
7
Утро началось телефонными звонками, но ни один из них не поколебал необходимости, господствовашей над судьбой Александра Ивановича.
На все звонки отвечала Оля.
Александр Иванович проснулся, но оставался в постели, чувствуя только страх. Даже когда позвонила жена (он, несмотря на развод, по-прежнему звал ее так), он не стал брать трубку, ответить он все равно не мог, но в таком состоянии ему даже не хотелось слышать ее голос.
Тело казалось ватным. Секунды уходили, но он не знал, чем их заполнить, а в конце концов не нашел ничего лучшего, чем заняться обычным утренним туалетом. Потом Оля позвала завтракать; он заставил себя выпить чаю и съесть бутерброд.
Пока он завтракал, Оля коротко передала ему содержание телефонных разговоров.
