Поняв, что, по крайней мере, сейчас - пронесло, сопровождающие Папу лица начали спешно рассаживаться по машинам. За Папамобилем - плавно тронулся Хорьх с архиепископским гербом на дверце - служебная машина Примаса Хорватии, доктора Котанича. Полковник Гарич сел в свой служебный Штайр, ехать было практически невозможно - люди, люди. Водитель потянулся к небольшой чужеродной коробке на приборной панели - она включала крякалку с резким, неприятным звуком и проблесковые огни под решеткой радиатора - но полковник ударил водителя о руке, злобно обругал его. Дело в том, что водитель был совсем молодым, сын какого-то дальнего родственника - и он не видел беспорядков, настоящих беспорядков. А вот полковник Гарич - их видел. И знал, что не вовремя включенной сирены может быть достаточно, чтобы все взорвалось. Машину перевернут, подожгут - и хорошо, если не доберутся до них, и они задохнутся от дыма в машине. А если доберутся - толпа разорвет их на куски. И пойдет громить дальше...
Сам полковник собирался сразу, как это только станет возможным, ехать в старую аграмскую тюрьму. Это здание может выдержать любую осаду и только за ее стенами он будет спокоен.
Они прошли самое месиво, тащась со скоростью пешехода. Дальше стало полегче: бело-черные полицейские машины, отблески мигалок и отключенные сирены, полицейские, сдерживающие толпу с бело-желтыми флагами. Как потом оказалось - в самый разгар речи отключилась трансляция через городскую систему оповещения, и люди просто ничего не слышали. Может - случайно. А может - и нет...
Полковник набрал номер городского головы, доктора Невзнича. Тот сильно болел, не смог прийти - врачи категорически запретили.
- Господин Невзнич... - заговорил полковник, как только соединили
- Я все слышал... - раздался хрипловатый, с присвистом голос городского головы, он курил по две пачки в день и оттого болел - громят?
- Нет, никак нет.
- Плохо...
- Что, простите? - не понял полковник
- Да нет. Ничего. Что вы предпринимаете?
- Я приказал граничарам и резерву Лучко выдвигаться в город. Ваша охрана будет усилена. Я бы попросил вас позвонить Бану, я не имею права звонить ему напрямую и попросить...
Бум!
Люди, попавшие под взрыв, обычно не помнят, что с ними произошло - просто они внезапно осознают, что с ними что-то не то. Что они ехали, разговаривали по телефону или сидели в кафе - а теперь они, почему-то лежат, кто-то кричит, много дыма и ужасный беспорядок.
Полковнику Гаричу было легче - бронированный внедорожник принял на себя большую часть ударной волны и только опрокинулся на бок. Салон остался цел и он сам остался цел. Просто он в какой-то момент понял, что он лежит на боку, все болит и рука в крови.
И он не помнил, что произошло. Вообще не помнил. Он просто пришел в себя, лежа в перевернувшейся машине.
Ему удалось встать на ноги. Теперь надо было открыть бронированную дверь - она весила полтораста килограммов и открывалась теперь, получается вверх, а не вбок. Полковник бился изо всех сил, но никак не получалось.
Впереди кто-то застонал, потом выругался. Водитель. Жив...
- Помоги... - прохрипел полковник и слизнул с пальцев кровь.
Водитель начал протискиваться вперед. Полковник вдруг осознал - что он не помнит, как зовут его водителя. Выбило из головы.
Вместе - им, наконец, удалось вытолкнуть вверх эту проклятущую дверь. Пахнуло гарью и жутким, медным запахом крови. Все было в дыму.
Опираясь ногами на сидения, полковнику хорватской полиции Любойше Гаричу удалось выбраться наверх, на борт своей машины. Он спрыгнул вниз - и едва не закричал от боли в ногах.
То же что-то неладно. Но времени совсем нет.
Шаркая ногами, полковник поплелся вперед.
Дым. Ничего не видно, непонятно даже, откуда дым. То ли что-то горит впереди, то ли нет - но дым не рассеивается. Под ногами непонятно чего, какая-то крошка или что-то в этом роде. Попадается и что-то мягкое. Что-то двигается в дыму, но непонятно, что.
Может, кто-то и кричит. Только не слышно.
Потом - полковник понял, что под ногами что-то хлюпает. И немногим позже, с ужасом понял, что именно - кровь!
