– Я тоже уеду куда-нибудь. Говорят, если русские сбросят на Вашингтон ядерную бомбу, от нас останется лишь пепел. А на столицу они обязательно сбросят. Здесь – мозг всей Америки.
– Давай с нами, мы едем в Мексику. Мой брат работает в ЦРУ, он говорит, что там безопаснее.
– Это далеко, я лучше вглубь страны, в какую-нибудь деревушку, туда бомбу не сбросят.
– Но, говорят, туда может дойти радиация после взрыва.
– Ладно, я посоветуюсь с Мэри. Вот сейчас продам оставшиеся машины и уеду.
– Надо спешить, ракеты уже нацелены на нас, а значит, в любое время русские могут их запустить.
– Ты прав, тогда я закрываю магазин прямо сейчас же.
– Прощай друг, надеюсь, еще увидимся.
– Конечно, встретимся, только на том свете, – пошутил Гарри и громко засмеялся.
Еще со школьных лет Гарри был весельчаком. Пожилая пара клиентов, которые рядом осматривали автомобиль, глянули на него с укором – разве такими вещами шутят? И Гарри смутился, заметив их косые взгляды.
– Извините, это была неудачная шутка, – признался он
Майкл приехал домой, затем он с женой загрузил все вещи в прицеп. Закрыв дверь на ключ, они подошли к старым соседям, чтобы попрощаться. Те стояли возле своей калитки и с тоской глядели по сторонам. Уезжал не только Майкл, но и другие. Но не все. Соседи со слезами на глазах обняли двух детей Майкла. Другие соседи тоже подошли.
– Мы будем присматривать за вашим домом! – сказал седой мужчина в темно-синей куртке и кепке.
Эти соседи решили дождаться заявления Хрущёва, а затем решать, ехать или нет.
Перед отъездом Майкл заехал к родителям, чтобы уговорить их ехать вместе. Они смотрели телевизор в ожидании приятных новостей о Кубинском кризисе. Внуки кинулись к дедушке и бабушке, сидящим на диване, и те крепко обняли их. София находилась рядом, в кресле под торшером. Майкл с женой обняли родителей и сестренку – самых любимых людей. Именно в эти минуты Майкл понял по-настоящему, что такое семья. Ему не хотелось уезжать без них. Он чувствовал вину перед родными людьми. Если бы София согласилась уехать, то родителей можно было бы уговорить.
– София, поедем все вместе, – стал умолять брат, – все просят тебя, даже Дени хочет этого.
Майкла поддержала его жена:
– София, ведь вы еще официально…, – сказала Оля, которая была воспитана в строгих традициях русской дореволюционной интеллигенции.
– Это всего лишь бумажка, – с улыбкой ответила девушка. – К тому же, не будь этого кризиса, мы стали бы мужем и женой.
После таких слов Оля обняла ее, сказав:
– Ты молодец! Я поступила бы так же.
Лицо Майкл засияло:
– Я думал, что только мы, итальянцы, помешаны на любви – оказалось, и другие не отстают от нас.
Все дружно рассмеялись. Майклу стало ясно, что они уедут одни. Тогда он сказал:
– Сейчас я видел, что некоторые ваши соседи копают во дворах бомбоубежища. Вам это тоже нужно, хотя самое надежное – это отъезд.
– Мы уже договорились с теми рабочими, что копают у соседей. Завтра экскаватор будет свободен, и они придут к нам, – успокоил сына отец.
– Да, папа, пусть крышу покроют толстыми листами жести, и уже затем – цементом. Только толстый слой металла может сдержать радиацию.
– Что поделаешь, какое-то время нам придется пожить под землей, пока этот кризис не утихнет. Майкл, сынок, вам пора: у вас долгая дорога. Будьте осторожны!
Тут его мама вспомнила:
– Было бы хорошо, если перед дорогой мы все посетили бы церковь. Это здесь рядом. К сожалению, мы бываем там редко, но сегодня сама душа просится туда…
Эта мысль всем так понравилась, что даже дети захлопали в ладошки.
– Это замечательная идея! – воскликнул профессор, став с дивана. – Жаль, что мы вспоминаем об Иисусе только когда в дом нагрянет беда. Я быстро переоденусь в костюм, надену галстук.
– Я тоже переоденусь, – сказала мама, – у меня сохранились платья моей молодости, а вам, девочки, я дам платки.
В этот день зал церкви оказался заполнен прихожанами. Лишь задний ряд оставался свободным, туда они и присели.